Моды менялись, как по двойной спирали, один за другим в моделях оживали старые элементы, над которыми довоенные мастера работали еще десятки лет назад: поэтому они думали — раз для них в этом нет ничего нового, достаточно перенести на костюм старые элементы, и он станет модным. Все как будто ладилось, получалось правильно, опытной рукой можно было иногда и подправить, и подгладить, но все же клиенты замечали, что костюмам не хватает той элегантности, которая на картинке в журнале мод. Это вызывало недоумение. Почему? А причина крылась в самой основе — в системах покроя, по которым работали старые мастера.
Системы рождались, отживали свой век и отмирали, уступая место другим, более сложным, более соответствующим замыслам модельеров.
В разных странах мира системы разрабатывались, перерабатывались и из года в год совершенствовались, работали целые институты, стремясь к элегантности кроя и экономии материалов. Старым мастерам уже казалось невозможным освоить эти системы. Они обучились своему ремеслу по книгам Кадикиса, по системе Кадикиса, когда для раскроя костюма требовалось всего около двух десятков формул, а теперь приходилось работать по методу Мюллера из Западной Германии, разработавшему уже около двухсот формул.
Если новые книги институтов моделирования и доходили до старых мастеров, то заглянув в них, они находили их слишком сложными и не признавали. Зачем напрягать мозги какой-то алгеброй, если «по Кадикису» просто и ясно: раздели объем бедер на четыре и прибавь один сантиметр. Зачем ломать голову, если заказчиков полно — целые очереди — и платят они те же самые деньги?
Вильям Аргалис принадлежал к поколению, которое начинало свою карьеру закройщика не с метлы в мастерской хозяина, а после окончания техникума, и с алгеброй Вильям справлялся без особых усилий.
К счастью, ему не чуждо было и профессиональное честолюбие.
И если Вильям малость и заколебался перед тем, как нанести удар по авторитету старого мастера, то дело было не в нем самом — в себе он был уверен — Вильям опасался за свою бригаду швей; ведь он работал не в ателье высшего разряда, а в мастерской второй категории.
Ладно, решил он наконец, — если что не получится, сам посижу за машинкой.
Но и на сей раз пиджак на завмаге сидел как литой и Цауна весело болтал, пока Вильям булавками наживлял высоту плеч:
— Вы, мастер, меня совсем разорите! Если у человека такой превосходный портной, как вы, он уже не может спокойно пройти мимо отреза. Руки сами тянутся к кошельку в кармане.
