Это, наверно, уже десятый костюм, который вы шьете, не так ли?
— Примерно."
"— Ну, это не так уж много. Был такой французский писатель Бальзак, так после его смерти осталось сто жилетов. Жаль, что теперь жилеты не модны, в жилете я всегда чувствую себя очень удобно. Пиджак малость мешает, когда надо что-нибудь перенести или поднять. Теперь ведь директор магазина — наполовину грузчик — частенько самому приходится вкалывать. В подсобные рабочие на склад никого не заманишь… Что, уже все? Просто жаль снимать!
— Зайдите денька через три.
Думаю, костюм будет готов.
— Ничего, ничего, — махнул рукой Цауна и начал одеваться, — мне не к спеху. Поспешишь — людей насмешишь.
Одевшись, Цауна ловко открыл портфель, вынул большую, завернутую в папиросную бумагу бутылку и поставил ее на стол.
— «Гавана клаб». По чайной ложке, отходя ко сну, или по стакану по утру, хи-хи-хи!
— Спасибо! — Вильям привычным движением поставил бутылку в небольшой шкафчик. Там она звонко стукнулась о другие — уже пустые.
— До свидания!
— Всего хорошего!
Цауна, должно быть, не успел еще выйти на улицу, как Саша уже был тут как тут.
— Ну как? Хорошая водка?
— Нюх у тебя хороший. Уже под градусом?
— Немного. Совсем чуть-чуть.
— Иди, работай!
— Какая уж работа, если подчиненному приходится выпить не только свою порцию, но и за начальника.
— Иди, меня люди ждут!
Саша вовсе не обиделся за то, что его прогнали гладить. Он никогда и ни на что не обижался.
Клиентов набралось с дюжину или даже больше, но Вильям управился быстро — в отличие от «старых мастеров» на примерку он много труда не затрачивал.
Больше времени у него уходило на раскрой: система Мюллера требовала точности.
Как только Вильям разложил материю на столе и заточил мелок, снова появился Саша.
— Послезавтра двадцать первое число, — сказал он.
— Ну и что? — угрюмо спросил Вильям.
— День работников пищевой промышленности. Я прочитал в календаре. Булки ем? Ем. Значит, я просто обязан выпить за пищевиков.
Ты ведь тоже ешь хлеб. — Саша со свойственной пьяницам настойчивостью не принимал никаких возражений.
— Если ты выпьешь еще рюмку, будешь совсем в стельку.
Вот это уже было неправдой. Старый Саша никогда не напивался в стельку, он всегда держался на одном уровне опьянения и, выпив, не шатался по мастерской, а работал.
— То, что я выпил раньше, уже испарилось возле моей горячей печки.
Вильям махнул рукой.
— Смотри, только одну! — пригрозил он.
