"
"Сколько дней он мне на это даст? Три? Неделю? Как я стану действовать? Что буду делать? Надо только расшевелить мозги, а уж программа действий появится. Но трех дней мало, чертовски мало. Единственная надежда на Синтиньша, потому что дело скорее всего передадут ему. Я должен участвовать в допросе человека, который купил драгоценные камни, может, выяснится, куда Лакомова отправилась после этого. Все было бы хорошо, если бы не этот проклятый бегущий мужчина. Идиотизм! Где мне теперь его искать! Может, он бежал на вокзал? Вполне возможно.
Куда еще человеку бежать? На работу. Но на улице Лоню нет фабричных ворот, значит, только на вокзал. Пенсионерка и человек в трамвайном вагоне, видевшие бегущего, смогут довольно точно указать расстояние до него… Эксперимент. Вот с чего мне надо было начинать! С эксперимента! Может быть, выяснится, что бегущий в момент происшествия вообще не мог находиться рядом с Лакомовой? С этого мне надо было начинать! Узнать точно, где бегущий мужчина находился в момент происшествия.
— Трех дней хватит? — спрашивает Шеф.
— Постараюсь, товарищ полковник! — я уже могу отвечать вполне весело.
— Послушайте, Добен, я вас, может быть, представлю к награде, но вы должны понять, что в полной мере вы этого не заслужили!
Так мы расстаемся на три дня.
На ужин грею чай и съедаю пару бутербродов. Хочется закрыть глаза и не думать. Не думать ни об эксперименте, ни о бегущем мужчине, ни о драгоценных камнях. Не думать ни о чем. Выключить ночник и закрыть глаза.
Тишины!
Утопия. В большом городе нет и не может быть тишины. А все же? Так. Сейчас… Еще немножко… Пусть уйдет этот троллейбус, пусть прошуршит мимо дома, и тогда будет тишина… Мягкая тишина… Белая тишина… Белая? Разве тишина имеет цвет?
Ясно слышу скрип входной двери.
Слышу, в передней кто-то вытирает ноги.
Зажигается свет на кухне, потом в проходной комнате. Садится. Наверное, к столу. Шелестит бумага. Листает журнал? Встает?
Стоит.
Опять садится.
Я тихонько вылезаю из постели и надеваю халат.
Более всего я боюсь напугать посетителя своим появлением.
Встает.
Идет через комнату, что-то берет, возвращается к столу.
Чиркает спичкой. Снова начала курить?
Гита сидит за столом, курит, не сняв пальто.
— Сними пальто, ты в своем доме, — говорю я.
— Извини, я не думала, что ты вернулся… Это всего лишь минутная слабость, каприз…
Теперь я знаю, кто мне вечерами звонил и молчал. Теперь я знаю, почему я не смог найти ту книгу.
