Хрустальные вазы и стаканы она упаковала в чемоданы и увезла к одной подруге, шубы к другой, деньги и облигации к дальней родственнице, она даже успела отогнать машину, но милиция ее обнаружила и описала вместе с мебелью и домом. С момента ареста Вильям для Ирены перестал существовать и если ее часто можно было видеть в помещениях юридических консультации, то потому, что она пыталась отсудить себе часть конфискованного имущества. В единственном письме, которое Вильям получил от нее в колонии, были лишь сетования на то, что большинство спрятанных вещей она не может получить обратно.
Возможно, это была неправда, и Ирена просто старалась подготовить его к известию о том, что ему ничего не принадлежит.
Суд долго обсуждал судьбу Вилберта Зутиса. Случай был необычный. С одной стороны, он несомненно был соучастником, но с другой — это был человек, который добровольно отказался от продолжения преступной деятельности, а награбленные деньги внес в фонд государства. Как ни старался Синтиньш, он не смог доказать, что это сумма меньше той, которую Зутис получил в действительности.
Зутис выкручивался так, что чертям в аду тошно было — а выкручиваться он умел. К тому же были представлены идеальные характеристики из колхоза, в котором Зутис теперь работал помощником главного механика, сам председатель колхоза готов был явиться в суд защищать его. И еще тетя Агата, которая жила теперь в Вирпени на его иждивении, да справка о том, что его жена ожидает ребенка.
Уже почти решили осудить Зутиса на поселение в определенном районе, но уперся один из заседателей.
В конце концов Зутису дали четыре года условно. Последнее известие о нем, которое пришло в колонию, было таково: Вилберт ищет на автомобильном рынке «жигули»-фургон с прицепом.
— Иди за мной! — сказал посыльный и повел Вильяма дальше по коридору.
Начальник производственного отдела колонии попросил Вильяма сесть.
— Закройщик швейного цеха в следующем месяце выходит на свободу, — сказал начальник.
— Мы, Аргалис, обсудили вашу кандидатуру. Что вы сами на это скажете?
— Нет… — пробормотал Вильям.
Начальник сдержанно улыбнулся.
— Не торопитесь с ответом, времени еще достаточно… у меня все.
Ранка на пальце левой руки по-прежнему ныла, и, шагая через двор, Вильям снова стал ее посасывать. Он свернул в санчасть, чтобы медсестра смазала ее зеленкой, а то еще загноится."
"За столом медсестры сидел Джонг, облаченный в безукоризненно чистый белый халат.
