У немцев кончился бензин, и они бросили машину с открытыми дверцами прямо на обочине улицы. Цауна впряг в машину свою лошаденку, опустил крышу лимузина и, стоя на заднем сиденье, взмахнул вожжами. Ух, черт, как мягко ехать!
После освобождения Риги Цауна не очень спешил устраиваться на работу. Из-за хромой ноги он снова числился инвалидом и стал хозяйничать по дому, приглядывая за рабочими, строившими новый дом, и за Зутисом. Каменщики были высоко, на лесах, а Зутис здесь, на земле, поэтому ему и доставалось больше.
Цауна раз десять в день присаживался возле него выкурить дорогую сигару с золотым ободком и поучить уму-разуму. Все разговоры обычно заканчивались причитаниями:
— Эх, была бы у меня нога здоровая!
Его интонация наводила на мысль: будь у Цауны нога здоровой, в свой сарай он перетащил бы всю Ригу.
Цауниха целыми днями перематывала и перекладывала с места на место штуки тканей, пересыпала шубы нафталином и пересчитывала серебряные ложки. Провозившись так часа два со своим добром, она вдруг начинала важничать: однажды, например, подбежала к Зутису с куском свежей свинины в руке и сказала:
— Возьмите для своей семьи! Это от подбрюшины, мы такое не едим.
И это говорила женщина, которая совсем недавно, во время оккупации, вместе с другими женщинами целыми ночами простаивала у скотобойни в ожидании, когда на свалку выбросят потроха! Разнося вонь по всей округе, они притаскивали кишки и желудки в корзинах домой и варили из всего этого зельц.
Коллективизация больно ударила по благосостоянию Альберта Цауны — Цауны-младшего.
Первый удар он, правда, получил годом раньше, когда пришлось распрощаться с грузовиками, но тут Альберт ловко передал их какой-то артели, устроившись туда шофером. В результате он потерял одну машину, а на другой мог по-прежнему объезжать свои золотоносные поля. Но окончательно коллективизация уложила его на обе лопатки тогда, когда отменили налоги и надобность мчаться на базар тоже отпала. Если и случались поездки, то Цауна зарабатывал на этом немного — так, шелуха по сравнению с тем полновесным урожаем, который он привык собирать здесь.
"
"Под нажимом Альберта Зутис перебрался в артельный гараж. Это было большое строение с эстакадами, с аппаратом газовой сварки, токарным станком, слесарными и другими приспособлениями.
Зутиса приняли автослесарем. Один автослесарь в гараже уже был; когда Зутис его впервые увидел, тот ремонтировал мотоцикл марки «Harley-Davidson».
