В громадной бочке, где капусты осталось лишь до половины, стояла толстенная баба. Зачерпнув ведром капусту, она подавала его наверх другой женщине, стоявшей на верхней ступеньке прислоненной к бочке лестницы, а та, в свою очередь, передавала ведро тем, кто ожидал внизу в очереди. Возле другой бочки раздавали сироп сахарной свеклы, еще дальше — целая гора мешков с сахаром, но женщинам поднять их было не под силу, поэтому они просто вырезали в мешках дырки, и сахар ручейками стекал в прихваченные с собой кульки и мешочки…
До прихода Сайсмакса и Цауны тут орудовали только двое мужчин, они выносили со склада яйца.
Яйца были сложены по тысяче штук в ящиках с длинными ручками, мужчины на ящик ставили другой и под редкой шрапнелью перебегали в соседний дом, где в подъезде их ожидали женщины. Мужчины все таскали и таскали, они жалели женщин, оставшихся с детьми — для детей эти перебежки могли закончиться круглым сиротством.
Цауна решил, что выгоднее всего взять водку — продукт, который не скоро испортится.
Они уже начали перетаскивать к выходу водку, когда Сайсмакс вдруг заметил в нижних ящиках бутылки с красными лакированными пробками. Спирт!
Хотя до повозки было довольно далеко, они дотащили туда ящиков двадцать. Тем временем кончился и налет, но они не услыхали даже отбоя тревоги.
Оба уже изрядно устали, но вернувшись к складу, заметили, что офицера окружила толпа: люди о чем-то просили его.
— Ладно, — по-немецки сказал офицер, посмотрев на часы с черным циферблатом.
— Еще десять минут. Ровно через десять минут будет взрыв.
Сайсмакс с Цауной с новыми силами бросились в склад. Они уже не тащили добро к повозке, а складывали в кучу прямо на улице. Сайсмакс нашел мешки с шоколадом и все не мог нарадоваться ценной добыче.
Когда он в последний раз пробегал мимо немца, тот предупредил:
— Сорок секунд…
— Да, да, — отозвался Сайсмакс.
Ровно через сорок секунд немец и глазом не моргнув подал, команду — склад и хлебопекарня взлетели в воздух.
Соседний шестиэтажный дом как будто даже приподнялся и снова сел на свой фундамент.
В подворотне громко завыла толпа женщин, на тротуар со скрежетом упала связка жестяных форм для выпечки хлеба. Еще не осела пыль на развалинах, когда Цауна бросился к бывшему складу, но внизу; в погребах, ничего не было слышно.
Цауна разбогател за неделю. Тем, что он натаскал домой за несколько дней, семья могла жить все трудные послевоенные годы. Последним он прикатил «мерседес».
