Случалось, что какого-нибудь автора за одну и ту же работу одна газета возносила до небес, а другая обливала грязью или, например, одна и та же газета какой-нибудь эстрадный ансамбль сначала разносила в пух и прах, объявив абсолютно бездарным, раздутым рекламой, а несколько месяцев спустя расхваливала за дипломы, полученные на фестивалях, да еще подчеркивала, что это и следовало ожидать от такой талантливой молодежи. Но Валентина Мукшане искала ясности, путеводных огней. А когда поняла, что до самой последней минуты она шла совсем в другую сторону, в уголках ее рта залегло еще по одной морщинке.
С тех пор она больше не высказывала свое мнение, боясь потом оказаться в смешном положении.
На недостаток поклонников Валентина не могла пожаловаться. Будучи сменным мастером, она собралась выйти замуж за одного шофера, но ее вдруг назначили начальником цеха — и парню она отказала.
Слушая «Сильву», она до слез переживала за танцовщицу, которой старый аристократ голубых кровей не разрешал выйти замуж за своего сына.
Она категорически и от чистого сердца отрицала бы мнение, что отказала парню только потому, что он шофер, но в действительности так и было. В то время ей уже перевалило за двадцать пять, время безоглядной любви прошло — и она представила себе, что скажут люди, когда она летом приедет в свою Латгалию.
«Кем же ваша дочка работает?» — спросят соседи у матери.
«Начальником цеха», — гордо ответит та."
"«Ого!» — воскликнут соседи: — «А муженек?»
«Шофером».
«Простым шофером?»
«Почему простым? Шофером!» — отрежет мать, но все же подумает, что дочке нужен муж более подходящий.
«Ну конечно, она ведь уже не девчонка…»
Валентина решила подождать. И заждалась, потому что снова последовало повышение. Встречаться с мужчинами того уровня, о котором она мечтала, ей почти не приходилось, да и те почти все были уже женаты, а с подчиненными она давно соблюдала дистанцию. Годы шли. И она, как женщина — руководящий работник — с каждым годом все больше утрачивала женственность по сравнению с остальными дочерями Евы.
Отправляясь в отпуск, который она теперь обыкновенно проводила на знаменитом курорте, она надеялась повстречать своего настоящего, единственного навеки, там она оживала и, плюнув на все дистанции, бросалась в волны коротких и захватывающих курортных романов.
— Неужели свои симпатии к секретарше директора я проявил так откровенно? — спросил Вильям. Он был удивлен и старался вызвать в своей памяти хрупкий девичий силуэт.
