Итак, к нам обратилась Татьяна Ивановна, у которой украли деньги, и наша бригада немедленно выехала на место…"
"Не стану дальше цитировать речь ведущей, скажу лишь, что шоу является на сто процентов постановочным, это спектакль, который разыгрывают актеры. Но наиболее наивная часть телезрителей верит всему, что демонстрирует голубой экран, и с открытым ртом следит, как ищут вора, утащившего кошелек. Похоже, Римма Марковна принадлежит к числу таковых.
– Фамилия моя на самом деле Тараканова, – улыбнулась я, – вот только по паспорту я Виола, а не Валентина.
Таракановых в стране довольно много, мне даже один раз повстречалась полная тезка, правда, ничего хорошего из нашего знакомства не получилось[4]. Я думаю, ведущая шоу носит совсем другую фамилию, для телепрограммы у нее псевдоним.
– Понимаю, – закивала Васюкова, – вы соблюдаете секретность! Но я, как услышала вашу фамилию – Тараканова, чуть не завопила от радости. Вы же мне поможете?
Мне пришлось повторить:
– Я Виола Тараканова.
– Конечно, конечно, – согласилась Римма Марковна, – не стану спорить.
Кстати, экран вас практически не изменяет, вы там такая же, как в жизни!
Я вспомнила разномастных ведущих и не нашлась, что сказать в ответ. Но по счастью, в эту минуту я увидела прилавок и ринулась к нему с воплем:
– Есть ли в продаже кроссовки?
Полная продавщица протянула мне пару, по дизайну больше подходящую для лошади, которая тянет похоронные дроги. Верх у произведения обувного искусства оказался истошно красным, низ траурно-черным, а шнурками служили золотые тесемочки.
Но я была счастлива купить любые, очень уж хотелось поскорее добраться до своей съемной норы, принять душ, выпить кофе и подумать о том, как жить дальше.
Пока я примеряла тошнотворно гламурные кроссовки, продавщица и Римма Марковна ни на секунду не закрыли рта. Они обращались ко мне, и их пронзительные, въедливые голоса гвоздями впивались в уши.
– Анатомическая стелька с изгибом делает кроссовки уникальными.
– Могу изложить свою проблему в деталях…
– Материал экологически чистый…
– Мой сын уже отпраздновал двадцатилетие…
– Никакой аллергии, стираются в машине…
– Но по сути, он совершенный ребенок, очень добрый, деликатный и ранимый.
Старательно пропуская «пение дуэта» мимо ушей, я завязала шнурки и спросила, открывая сумочку:
– Сколько?
Продавщица назвала цену, увидела мое вытянувшееся лицо и живо добавила:
– Сделаю скидочку.
И куда деваться? Не топать же босиком к метро.
– Ладно, – вздохнула я.
