Вновь приседая, Хан, поигрывая ножом, подмигнул Карату:
– Не бойся за нее, не пропадет твоя верная подруга. Бирон мужик справедливый, за верную службу он мне твою ляльку подарит на денек-другой. Спасибо, братишка, что пригрел, давно я таких строптивых не обламывал, мать ее. Да и нравятся мне школьницы, тут такое не грех, многих на мелочь тянет, сам знаешь, что Улей сильно нас меняет.
Грязные пальцы грубо ухватились за веко, к глазу неотвратимо приближалось поблескивающее лезвие. Еще чуть-чуть, и придется ускоряться, может, что-нибудь выгорит, может, хоть как-то выкрутится из захвата.
Даже со связанными руками он способен на многое, дайте ему только подняться.
Сбоку опять выскочила Диана. С истерическим визгом потянулась к Хану. Снизу не очень-то хороший ракурс, но Карат даже в такой ситуации неприятно поразился, насколько злобным стало ее лицо. Будто вся ярость мира собралась в одном месте, исказив до этого мягкие полудетские черты.
Хан повернулся, при этом почему-то резко дернулся и замер. Ни остановить ее не пытался, ни подняться, ни ударить.
Просто смотрел.
И смотрел как-то странно. Поглядывая снизу вверх, Карат видел, что изо рта скотины высунулся кончик языка и застыл в некрасивом положении.
Нетипичное для него поведение.
Да разве только для него?
Хватка парочки синхронно ослабла, винтовка теперь вдавливалась в тело лишь за счет своей тяжести, Карат впервые смог вдохнуть полной грудью. Он пока что ничего не понимал, но нет сомнения, что происходит нечто, дающее ему как минимум отсрочку от нежелательного экспресс-допроса и последующей отправки мертвого тела в придорожную канаву.
Бирон почему-то затряс головой, отступил на шаг, морда его, и без того уродливее не придумаешь, вытянулась из-за отвисшей челюсти, из дурно выглядевшей пасти вывалился заостренный на кончике багровый язык. Скосив взгляд, Карат разглядел, что водитель кваза походкой обделавшегося лунатика приближается к месту событий, рот его тоже разинут, а выражение лица из тех, какие не у всякого кретина увидишь.
Только у самых запущенных.
Диана стояла над головой Карата, разведя руки в стороны. Будто птица, взмахнувшая крыльями, да так и застывшая в этом положении. Девочку при этом била мелкая дрожь, а в рюкзаке за ее спиной отчаянно подвывал кот, ему срочно потребовалось наружу.
– Карат… – еле слышным голосом произнесла Диана.
Голосом, напряженным до состояния гитарной струны, находящейся в одном мгновении от того, чтобы с предсмертным звоном лопнуть.
