Человек с лицом убийцы

– Сколько лет она пробыла у вас, пока ее не удочерили, и как Шишковские познакомились с Тоней? – подсказал ей Лев Иванович вопросы, ответы на которые его интересовали.

– Ей было десять лет, когда она пришла к нам, и двенадцать с половиной, когда уехала жить к Шишковским. Получается, что в детском доме она пробыла два с половиной года, – сделала нехитрый подсчет Инна. – Как она познакомилась со своими будущими родителями? Наверное, это была судьба. Ирина Николаевна снимала большой документальный проект о судьбах детей, попавших в детские дома.

Было несколько серий, кажется, четыре, и в фильме она рассказывала не только о наших детках, но и о детях еще из трех московских детских домов. Она хотела привлечь общественность к проблеме насилия над детьми и вообще к домашнему насилию.

Инна глубоко вздохнула и, переводя дух, снова осмотрелась. Ее взгляд упал на фотографию Елизара, которая стояла на столике. Она некоторое время смотрела на нее очень внимательно, но потом отвела глаза и стала рассказывать дальше.

– Сначала Шишковские просто приходили к нам и разговаривали с детьми и персоналом, знакомились, а потом стали снимать сюжеты и брать интервью. В общем, не знаю, что там принято при съемках документальных фильмов. Наверное, Тоня больше других детей зацепила их и своим характером, и своей жизненной историей, и они стали часто наведываться к ней уже после съемок, общаться, гулять, а потом и вовсе стали забирать к себе на выходные. Наверное, уже тогда они приняли решение удочерить девочку.

– А как сама Антонина относилась к таким визитам?

Инна задумчиво улыбнулась и пару минут молчала. Гуров посмотрел на часы и нетерпеливо поерзал на стуле, но торопить женщину не стал.

– В детском доме я работаю не только воспитателем, но и психологом на полставки. И поэтому всегда должна быть в курсе не только дел и поведения наших подопечных, но и их душевных переживаний, их фобий и вообще всего, что касается внутренних конфликтов между детьми, – стала объяснять Инна. – Тоня, как я уже и говорила, была девочкой своеобразной.

Не сказать, что она была замкнутой и нелюдимой, но она тщательно выбирала, с кем ей общаться, а кого сторониться. С Ириной Николаевной и ее мужем она подружилась удивительно легко. Словно бы знала, что эти люди посланы ей свыше, чтобы изменить ее жизнь.

– Извините, что перебиваю, – вмешался в ее монолог Лев Иванович. – Домработница Шишковских рассказала мне, что Антонина была не слишком привязана к своим приемным родителям.