Человек с топором

Мир успокаивался, засыпал, веяло вселенским покоем.

Умолкли птицы, но вдали по темному небу медленно пролетели, почти проплыли, какие-то дурные пернатые. Их темные силуэты прошли как тени, на фоне багрового шара, замедленные, нереальные, взмахивающие крыльями словно бы просто так, а несет их иная сила, иная загадочная мощь.

Он летел над темной землей, а по необъятному красному закатному небу ползли сизые облака. Растрепанные, одинокие, никак не удается сбиться в стаю, они выглядели как клочья дыма над ковшом расплавленного металла или магмы.

Вот так выглядела Земля, мелькнула мысль, каких-нибудь два-три миллиарда лет тому. Кипящая магма, которой на остывание понадобится еще с полмиллиардика лет.

Внезапно стало дурно, в мозгу что-то сместилось, и вот уже он в самом деле летит над расплавленной поверхностью молодой формирующейся планеты, оттуда поднимаются дымки, там кипит и плещется магма, которую потом удастся загнать в глубину, а сверху на этой раскаленной магме будет плавать тончайшая пленка, как на горячем, но уже остывающем молоке, и будет эта пленка называться земной корой, и будет она считаться твердью, и заведется на ней жизнь, и будет эта жизнь строить города, высота которых несравнима с толщиной этой тончайшей пленки…

В черепе загрохотал гром, Мрак с трудом разобрал слова:

– Мрак… Мрак, отзовись!.

"Со стороны темного неба появился горящий факел, протянул руки. Мрак с негодованием отстранился. Он сделал титаническое усилие, все тело затрещало, нервная система рвалась, в черепе что-то лопалось и соединялось заново, и он наконец сообразил, что темное небо – это на самом деле земля, где сейчас нет огней, а кипящая поверхность земли – всего лишь эффектный заход солнца.

Его трясло, Олег летел рядом, в глазах полная готовность подхватить, помочь, удержать. И не объяснишь ученому идиоту, что силенок у него, у Мрака, хватит, чтобы облететь землю трижды или вот с разбега протаранить верхушку горы так, что камни разлетятся в пыль… но вот в самой голове что-то не так, если он уже небо с землей путает, это же скажи кому вслух, заплюют и загребут лапами.

– А все равно изменилось мало! – крикнул Мрак. – Это только споначалу обухом между ушей.

– А потом?

– Потом привыкаешь.

Он указал на побережье, и Олег понял, что оборотень имел в виду. Жизнь, как при древних египтянах, первых славянах или Васко да Гаме, тянется к воде, рекам, побережьям морей.