Человек с топором

Они вылетели на неосвещенную сторону, но даже настоящая тьма им давно не помеха, а в этом сверкающем мире здесь было как на Севере в белые ночи. Мрак наконец сообразил, что в который раз попадаются абсолютно одинаковые или очень похожие участки суши, из-за чего ему мерещится, будто кружит над одним и тем же материком.

Планета так и просилась для жизни, счастливой безмятежной жизни, а они, сколько ни промчались почти на бреющем полете, не заметили зверя крупнее той первой белки.

Ошеломленный Мрак заорал:

– Но где же люди?

Олег, сам бледный до синевы, пробормотал:

– Здесь могут быть… не люди…

– Нелюди?

– Не люди, – повторил Олег, но голос его прозвучал жалко. – Ну, разумные бактерии… или люди-невидимки. Или что-то еще, чего мы не замечаем…

Он умолк, сконфузившись. Мир создан для людей, видно.

Мрак, ядовито улыбаясь, сказал:

– А может, эту планету создали специально для нас?.

– А сами где?

– Дают время отдохнуть, почиститься, смахнуть пыль с сапог и ушей. А потом затрубят трубы, и… хозяева явятся.

Олег сказал пришибленно:

– Если они вот так целые планеты, то хозяевам нечего больше делать, чем встречать троглодитов. Скажи, с духовым оркестром! Нас встречать не пошлют даже младшего лакея. Нет, Мрак, здесь что-то непонятное.

– И потому тревожное, – поддакнул Мрак твердо.

Олег взлетел, как подброшенная катапультой балка. Мрак с изумлением видел, как тело странно изогнулось в высшей точке, растянулось, и зеленый птеродактиль широко раскинул кожистые крылья. На длинной узкой голове затрепетал венчик ярко-красных перьев. Поджатые к брюху лапы отливали оранжевым, будто покрытые позолотой. Птица выглядела яркой, словно попугай на базаре, что вообще-то ничего странного, Олегу медведь наступил на чуйство вкуса.

Мрак догнал, спросил ядовито:

– К чему такой маскарад? Думаешь, от нас прячутся?

– Мне показалось, – пробормотал Олег, – что вся планета такая… яркая. Мы должны быть под стать.

– Пусть она будет под стать мне, – возразил Мрак. – Человек – царь и мера всех вещей!

Он взмыл, Олег послушно потащился за ним в верхние слои атмосферы.