Человек с топором

Она была восхитительна, но Олег с болью и мукой видел, что все равно он – обезьяна, грязная и невежественная обезьяна, тупая и ограниченная, с никчемным запасом слов, в то время как это вот утонченное существо знает и умеет неизмеримо больше, ощущает тоньше.

– У… вас?

– Да, – сказал Олег и гордо отставил ногу. У лабунян такого жеста не было, но вроде бы пока не переборщил. – Ибо у нас самый правильный путь!

Ее хорошенький ротик распахнулся еще шире, но в глазах заблестел смех, она произнесла наконец с подлинным восторгом:

– Так вы… гозияне?

Олег сделал вид, что ужасно огорчен, сбит с толку, расстроен, сказал растерянно:

– А что… Откуда вы знаете?

– Ох, – произнесла она наконец.

Вообще-то это было не «ох», даже Мрак помнил, что у лабунян существует двести семьдесят выражений, означающих удивление, и три тысячи оттенков каждого «ого» или «ух ты», но в бедном языке землян не нашлось ничего другого, и оба они услышали только это «ох». – Ох, как далеко вы… Вы здесь случайно или…

Она произнесла несколько слов, которых они не поняли.

Мрак стиснул челюсти, ее язык уж чересчур богат, ярок, выразителен, а всего сотня тысяч переведенных слов сводились к простейшим понятиям человека племени папуасов или населения планеты Земля.

– И то, и другое, – ответил Олег с той же поспешностью, не давая заговорить Мраку. – Мы прибыли по своей воле, однако хотим везде побывать и немного расширить кругозор свой и… тех, кому расскажем.

Она просияла, заулыбалась, расцвела, как нежный цветок под первым лучом молодого солнышка.

– Ой, как я рада!.. Я буду просто счастлива чем-то помочь… Пойдемте ко мне в дом… Меня зовут Игарна, ибо мне еще не выдали… и вот…

Речь ее зияла дырами, многие слова так и оставались тайной, не отыскивалось даже близких аналогов, но голосок звучал музыкально, щебечуще, улыбалась чарующе, и Олег заставлял себя тоже улыбаться.

Они пошли за ней, стараясь двигаться так же плавно и музыкально, но казались сами себе не то буратинами, не то деревянными солдатами с их деревянными движениями и никакой мимикой.

По обе стороны дорожки свешивали головки яркие цветы, едва слышно звенели, перекликались почти человеческими или эльфячьими голосами.

Ее квартира… если она привела в квартиру, была… если пользоваться земными понятиями, огромной. Мрак решил, что хозяйка явно не страдает арахнофобией, или как ее там, эту боязнь больших пространств. Хотя и мебели – или это не мебель? – до фига, как в музее танковой техники.