Человек с топором

Но сейчас…

– Все равно ты здоровый, – сказал Олег с уважением и завистью.

– Правда?

– Как два лося, – сказал Олег.

– А-а… тогда хорошо. А то я совсем уж скис.

– Здоровый, здоровый, – повторил Олег. – Я бы в обморок на сутки… А тебе вон, как с гуся бензин.

Мрак выпрямился, сидя, даже плечи раздвинул гордо. Не поднимаясь, посмотрел на Олега, подмигнул, затем его лицо застыло, стало серым. Олег с сочувствием понимал, что сейчас на привычный мир наложился еще один, причудливый, с другими красками и пропорциями.

Хорошо, если сперва только расширил оптический диапазон, и этого достаточно для ощутимого удара по нервам."

"Но настоящая жуть, когда пробуешь радиозрение или жесткие гамма-лучи. Мир сразу дробится на множество миров, от призрачных, едва заметных, до угольно-черных, непроницаемых. До сих пор голова кружится, тошнит, а он не Мрак, уже приучил себя, убедил, что это тот же мир. Был бы он, Олег, другим, то видел бы мир таким вот, а не прежним, привычным.

Мрак фыркнул:

– Ни фига себе будет смотреться гибель какого-нибудь хмыря в будущем! Мол, да, он побил всех гадов-инопланетян и разгромил вражеский флот, но не сумел преодолеть ужас при переходе на атомарный уровень… Только потому и скопытился! А раз так, то – трус.

Несмотря на побитие супостата.

Олег сказал очень серьезно:

– Да, Мрак, не скаль зубы. Это намного серьезнее, чем ты думаешь. Систему Коперника долго не принимали даже самые ученые люди, а простые люди, если честно, не принимают ее и сейчас.

Это мы, повидавшие все, все испытавшие на своей шкуре, можем… да и то с великим трудом!.. попытаться заглянуть за Край… уже за новый Край. Так что нам пока не на кого рассчитывать, кроме как на самих себя.

Мрак поморщился, Олег говорит чересчур правильно и книжно, кивнул:

– Да, конечно. Но ты иди впереди.

– Почему?

– Чтобы я мог отомстить за тебя!

Олег вздохнул:

– Если бы ты вот так пропускал меня вперед и к обеду.

Неделя прошла со дня визита полковника из ГРУ, Мрак дергался: продвигаются черепашьими шажками.

Как-то больше привык либо на лихом коне с секирой в руках, либо в колеснице с копьем или луком, нравилось и на штурмовом танке, и в стремительном истребителе, а теперь вот как умный сидит и всматривается в себя, выёгивается, рама-кришна несчастный, контроль ему, видите ли, над своим телом, да не над мышцами и мускулами, как понимал раньше контроль над собой, а над… гм… той бездной, что в нем.