Нарсудья вздохнула, в сотый раз злом помянула председателя, упорно расписывающего ей все дела по таким вот великовозрастным несовершеннолеткам, — и все потому, что бес ее дернул выучиться сперва в педагогическом техникуме и уж потом в юринституте.
Окончательно сменив гнев на милость, она вышла из-за стола, не достав до плеча, похлопала по руке:
— Делать-то вам ничего особо трудного не придется. Не выпендриваться, отбывать до конца, осталось немного. Учитесь, работайте честно, без взысканий — тогда и достаточно будет, обновив вот эти все характеристики, подать ходатайство, и судимость можно будет снять досрочно.
Возможно, что и под амнистию попадете.
От слов этих — «досрочно», «амнистия» и прочее — ранее как-то теплело в груди, теперь Колька дернулся, как от оплеухи:
— Это что же, опять?
— Иные сидят — и не вякают, а ты, гуляя на свободе, недоволен, — продолжала увещевать нарсудья, — странно с вашей стороны, товарищ.
Кровь прилила к лицу, еще чуть-чуть — и пар из ушей повалит, и крышу сорвет:
— Как же так? — начал он тихо, едва не скрежеща зубами.
— Опять за нос меня водите? Снова к светлому будущему, как осел за морковкой, — еще годик-другой поживи примерно — может, и да, может, и нет? Я вам что, лох кипяченый?
Она немедленно вскипела снова, лицо окаменело, глаза сощурила, смотрела зло:
— А вы бы раньше думали, Пожарский, когда куролесили. И да, честно, то есть по словам вашим, «примерно», жить всю жизнь надо, а не только в ожидании УДО. Народный суд делает выводы об исправлении осужденного на основе данных о его поведении за все время, а не за несколько образцово прожитых часов.
Если же вы изволите быть недовольным, то за оскорбление суда вполне можно и ваши скромные достижения перечеркнуть.
Нарсудья твердо закончила:
— К этой самой матери. А теперь попрошу очистить помещение. Короче говоря, вон.
Хотелось бы разораться матерно, грохнуть дверью, хотя бы пнуть что-нибудь, да вот хотя бы эти все бумажки и бумажонки, за которыми никто, совершенно никто не хочет видеть его, Кольку.
Однако пришлось вежливо откланяться и уйти, бесшумно закрыв двери.
Глава 2
Николай понимал: если он влезет сейчас в трамвай, то и случайно отдавленная нога может стать причиной смертоубийства. Поэтому он быстро, спуская пар, шагал до вокзала, по опасным траекториям огибая встречных, поперечных и попутных. Бегая по платформе, дождался электричку, влез в нее и уселся на лавку, чуть не подпрыгивая, как чайник на плите.
«Сволочи. Кругом сволочи.
