— Максим Максимович, мне тут один товарищ в штатском фото той женщины показывал, которая тогда, у «Летчика-испытателя», помните? Когда вы нас отправили за участковым.
— Да, помню, конечно, — рассеянно подтвердил Кузнецов, — плавнее в поворот входи, снижая скорость.
— Вот он мне ее фотографию показал и спросил, видел ли я ее.
— Переключайся теперь на повышенную… ну а ты?
— Сказал, что не видел.
— Правильно сделал, — одобрил Максим Максимович, — кто он такой — бог весть.
Набравшись храбрости, Колька спросил:
— А она кто?
— Включай поворотник, плавнее, пожалуйста.
Тут небольшой подъем, переходи на низшую передачу. Не перегазовывай. Стоп, приехали. Туши фары, кнопка под левой ногой.
И лишь закончив урок и уже выходя из гаража, Максим Максимович легонько дернул парня за ухо:
— Скромнее надо быть, Николай. Отворачиваться, если надо, помнишь?
Глава 4
В четыре руки Колька с Яшкой быстро раскидали наносы с торосами и отправились мешаться Пельменю, который с Михалычем возился под трактором.
Колька зачарованно наблюдал. Нет, конечно, техобслугу своего станка он и сам умел провести, но тут другой масштаб. Все происходящее казалось священнодействием, таинством. Тонкой струйкой стекало горячее масло в ведро, пар клубился в золотистом свете фонаря. Михалыч и Андрюха, как два верховных жреца, опустившись на колени, выворачивали болты, снимая картер, потом заранее приготовленной паклей бережно оттирали какие-то детали, запускали щипчики в тракторное нутро, что-то вытаскивали, раскладывая бережно на брезент.
— Так, тезка, мне отлучиться сейчас надо, — сказал Михалыч, вылезая и обмывая керосином руки, — давай дальше сам. Осилишь?
— А то. Вон, случ-чего пацаны помогут.
Пельмень — человек, бесспорно, отличный, друг все-таки, — на Колькиных глазах превращался в какого-то былинного ведуна. Как он привычно оперирует, закладывая какие-то штуки, подшипник, смазывает, ставит на место, крутит рукоятку — и снова вынимает.
Хмурясь, придирчиво изучает что-то.
— Вот, смотри, — указывает он на углубления, — видишь, тут не подходит по форме к коленвалу, масло видно. Сейчас подгоним.
И бестрепетно, обычным, хотя и очень острым ножом принимается снимать стружки металла, подгоняя части. Продолжая что-то рассказывать, — Колька не особо слушал, поскольку речь шла о чем-то обыденном, — он снова и снова повторил операцию.
