Отошел в сторонку с дороги, за «Летчиком-испытателем», иду к железке — вдруг слышу, возня какая-то, вопли. Схоронился я в кустах, вижу: мелкая какая-то тетка и тип — как раз в шляпе и очки!
— Сразу ясно — злодей, — вставил Андрюха.
— Отстань. За руки хватает, вроде как с нежностями к ней, а она на него — в лай: не тронь меня, такой-сякой, всякие слова заковыристые, тиран, дестоп…
— Деспот? — переспросил Колька.
— Да-да, вот это слово.
— А он чего?
Яшка замялся, но все-таки продолжил:
— Он ее эдак за руку эту дернул — и в горло.
— Что, вцепился?
— Перегрыз.
— Вот гонит же — и не краснеет, — проворчал Пельмень, — что за человек?
Яшка побагровел:
— Да не гоню я! Только хлопнуло тихо, раз, другой. Она и все…
— Что «все»?
— Ничего! На руки поднял и потащил. А уж где он ее сожрал, под какой елкой — это я не знаю.
— А ты что?
— Смылся, конечно! И пивко пришлось на ходу глотать.
Помолчали, потом Пельмень, старательно затушив папиросу, заметил Кольке:
— Совсем чудной стал, как женихаться начал.
— С кем?!
— Как с кем, со Светкой. Смотри, Санька соколами своими затравит.
— Да пошел ты, — ответил Яшка, красный, как рак, — я вообще не с тобой толкую!
Он демонстративно отвернулся от приятеля-гада:
— Я к тому, что правильно ты, Колька, промолчал, а то не оберешься потом. Вон и Палыч уже кружится тут, как щука, не к добру это все. Так что пусть уж они сами со своими бабами разбираются, а мы целее будем.
— Я ему, между прочим, это задолбался втолковывать, — невозмутимо вставил Андрюха, — а он, видишь, наконец-то усвоил, теперь и нас поучает.
Но так-то да, правду глаголет наш балабол: жуй пирог с грибами, а язык держи за зубами. Иначе мигом вылетишь снова, лапти донашивать.
Пельмень потянулся, хрустя суставами.
— Все мы тут, дружище, в одной лодке. Чего раскачивать-то?
— Отвернуться надо вовремя, — усмехнулся Колька.
— И это тоже, — согласился Пельмень, — неравнодушие — оно хорошо, если к месту.
— Это как же?
— А вот так. Промолчишь — и будешь получать на руки в четыре-пять раз больше, чем в других местах, да еще и чистоганом, без всей этой глупости — на бездетность, профсоюзные, соцстрах, облигации и прочее.
Подходит или жаловаться побежишь?
— Не побегу, — признался Колька.
— Вот и я нет. И вот этот, который дуется в углу, — тоже нет. Пошли, попробуем еще раз трактор завести — греется, не греется, а то же Михалыч по шапке надает.
…По шапке, точнее, снежком по затылку, получил сначала он сам, а потом Колька.
