Чемоданчик Пандоры

 – Как мы тут хорошо подобрались! Одни птицы! Гусь, Ворона да Кулик! За это непременно надо выпить!

Он снова плеснул Кулику изрядную порцию мутного пойла. Валентин попробовал было отказаться, заявив, что знает свою норму, и эта норма как раз исчерпалась, но неразговорчивый Ворона так сердито сверкнул на него маленькими острыми глазами, что Валентин преодолел естественную брезгливость и выпил вторую порцию подозрительного напитка. От этой порции его вдруг одолела удивительная жалость к самому себе. Валентин Марленович пригорюнился, подпер щеку кулаком и горестно проговорил:

– Все мои несчастья происходят от женщины…

– Это точно, – поддержал его словоохотливый Гусь, – от баб все как есть неприятности! Исключительно от них! Вот я, думаешь, всегда в этом подвале гужевался? Нет, брат, шалишь! Я раньше как барин в собственной квартире проживал! В теплой, брат, квартире с раздельным санузлом!

Сделав паузу, чтобы собеседник мог вполне оценить его былое могущество, Гусь продолжил:

– Жить бы и радоваться, так вот поди ж ты, сам себе устроил геморрой! Познакомился с женщиной.

Приличная такая с виду женщина, посуду вместе сдавали. Она мою авоську постерегла, покамест я за пивом отходил. Ну, познакомились, я ее к себе пригласил, слово за слово, в общем, осталась она у меня жить. Все вроде чин-чинарем, утром пивка поднесет, днем иногда за хлебом сходит, если уж сильно приспичит. Зинкой звали.

Гусь перевел дыхание, отхлебнул еще немного из заветной бутыли и продолжил рассказ:

– Только раз пошел я за вином, возвращаюсь – а у Зинки мужик сидит.

Она говорит: познакомьтесь, Вова, – это меня раньше Вовой звали, – познакомьтесь, это брат мой двоюродный из Вышнего Волочка. Ну, брат так брат, тем более что у него с собой и выпить было. Несколько дней пожил у нас ее брат, не выгонять же родственника, ничего, кстати, мужик оказался, а потом я опять отлучился, за пивом на этот раз, прихожу, а у Зинки вроде как другой мужик сидит. Я спрашиваю: как же так? А Зинка отвечает: это, говорит, двоюродный мой брат. «Дак ты что, – говорю, – тот же совсем другой был?» – «Так то, – отвечает, – был из Вышнего Волочка, а этот – совсем наоборот, из Торжка. Но тоже двоюродный». Ну, этот у нас тоже остался, не прогонять же родственника, а первый после опять все-таки вернулся, не доехал до своего Вышнего Волочка, ссадили его с поезда под Конотопом. Потом еще один появился, из Приднестровья. У них там вроде горячая точка, так вот его слишком припекло. Оказалось, очень у Зинки родни много.