Я знаю, что сэр Джордж не мог убить жену. Уверена, вы не стали бы его подозревать в любом случае, но кое-что вы должны знать. Когда он впервые вошел в спальню и я выпалила: «Мне так жаль!» – он посмотрел на меня с изумлением, перемешанным с ужасом. Я поняла: на мгновение он заподозрил, что это я убила ее и сознаюсь в содеянном.
– А это было не так?
– Я сознавалась не в убийстве, а в том, что провалила задание, ради которого приехала сюда.
Он снова изменил тактику допроса:
– Давайте вернемся к вечеру пятницы, к тому времени, когда вы находились с мисс Лайл у нее в комнате и она показала вам секретный ящичек в шкатулке с драгоценностями.
Эта рецензия на пьесу Рэттигана… Вы уверены, что на самом деле за этой бумагой не скрывалось нечто еще?
– Почти не сомневаюсь в этом.
– Эта бумага не была документом или письмом?
– Это была вырезка из газеты, и я прочитала заголовок.
– Ваша клиентка – а она была вашей клиенткой, ведь так? – когда-нибудь намекала, что знает или подозревает, кто угрожает ей?
– Нет, никогда.
– И у нее не было врагов, насколько вам известно?
– Мне она о них не рассказывала.
– А вы сами не можете пролить свет на то, кто и почему мог ее убить?
– Нет.
Должно быть, подумала Корделия, именно так себя и чувствуешь, когда сидишь на месте свидетеля: осторожные вопросы, еще более осторожные ответы, растущее напряжение.
– Благодарю вас, мисс Грей, – произнес Гроган. – Вы помогли нам. Быть может, не так сильно, как я надеялся, но все же помогли.
Но это только начало. Мы еще поговорим.
Глава двадцать шестая
После ухода Корделии Гроган откинулся на спинку кресла.
– Ну и что вы о ней думаете?
Бакли секунду колебался, не зная, хотел ли шеф, чтобы он оценил их собеседницу как женщину или как подозреваемую, потом осторожно произнес:
– Она красива. Как кошка.
Он был вполне доволен таким описанием. Оно звучало, как ему казалось, умно и при этом ни к чему не обязывало.
Гроган принялся что-то рисовать на чистом листе перед собой – сложный математический узор из треугольников, квадратов и пересекающихся окружностей, которые заполоняли собой все белое пространство и напоминали Бакли о проблемах со школьной геометрией, которая так и осталась для него загадкой. С трудом оторвав взгляд от равнобедренных треугольников и кривых, он произнес:
– Думаете, это сделала она, сэр?
Гроган принялся раскрашивать свой узор.
