Однажды какой-то злоумышленник буквально наводнил ими приход, и все это очень трагично закончилось. Они были пропитаны удивительной злобой.
– Злобой, но не опасностью. Скорее я заскучаю, чем испугаюсь. И я не могу даже представить, чтобы что-то ужасное произошло на острове Корси, – возразила Корделия.
Бивис, с трудом сохраняя равновесие с тремя чашками в руках, повернулся к ним, добравшись до двери.
– Но там и правда случались неприятности. Правда, не знаю точно, какие именно. В статье, которую я читал, это не уточнялось.
Но современный особняк построен на месте средневекового замка, который использовался для охраны той части Ла-Манша, так что, возможно, там до сих пор живет парочка привидений. К тому же автор упомянул о кровавой истории острова."
"– Так пишут все журналисты, – сказала Корделия. – У них любая история кровавая. Это не означает, что привидения до сих пор разгуливают по острову. – Когда она это говорила, у нее не было никаких предчувствий. Она лишь радовалась, что наконец-то получила настоящую работу и скоро выберется из Лондона, пока на дворе еще стоит теплая осень, и уже представляла себе взмывающие ввысь башни, болота c кричащими чайками, пологие холмы и леса этой миниатюрной Англии, такой загадочной и прекрасной, ожидающей ее в лучах солнца.
Глава третья
Теперь Эмброуз Горриндж так редко приезжал в Лондон, что стал задаваться вопросом, оправдывает ли себя его членство в городском клубе. В столице еще оставались районы, где он чувствовал себя уютно, но было и много других – таких, где он раньше бывал с удовольствием, но теперь казавшихся ему грязными, полуразрушенными и чужими.
Когда ему требовалось по делу встретиться с биржевым брокером, агентом или издателем, он планировал для себя целую программу, расценивая ее как развлекательную. Получалось нечто вроде взрослой реконструкции школьных каникул: он не оставлял себе ни одного свободного часа в день на размышления о том, как его вообще занесло в Лондон.
Визит в маленький антикварный магазин Сола Гаскина близ Ноттинг-Хилл-гейт неизменно входил в его программу. Бо2льшую часть викторианских картин и мебели он купил в лондонских аукционных домах, но Гаскин знал о его страсти к Викторианской эпохе и отчасти разделял ее. Поэтому Эмброуз мог быть уверен: у Гаскина его ждет небольшая коллекция сувениров, в гораздо большей степени передающих дух эпохи, чем самые крупные из его приобретений.
