Через пару минут, когда руки и ноги у нее согрелись, Корделия попыталась встать и помочь ему с веревками, но оказалось, что ее руки бессильны.
– Лучше вернитесь в каюту и отдохните, – сказал он.
– Если можно, я останусь на палубе.
– Мне вы не помешаете. – Он принес подушку и толстое пальто из каюты и устроил ее у мачты.
Глядя на узор из рассеянных по небу звезд, слушая, как все громче трепещет парус под мягким шепотом волн, рассекаемых корпусом корабля, Корделия жалела, что это путешествие не может длиться вечно.
А еще она боялась, что этот короткий отдых от всех треволнений, исполненный спокойствия и красоты, очень быстро закончится и ее мучения продлятся еще долго.
Так в приятной тишине они плыли к гавани, объятые ночным спокойствием. Должно быть, в какой-то момент Корделия уснула. Она смутно почувствовала, как кораблик легонько коснулся пристани, как ее вынесли на берег, ощутила его руки у себя под грудью, запах пропитанной морской водой фуфайки и стук его сердца рядом со своим.
Глава сорок шестая
Следующие двенадцать часов остались в памяти Корделии расплывчатым отрезком времени.
Оно текло без всяких ориентиров, как беспорядочное видение, в котором отдельные предметы и люди отпечатались с поразительной и неестественной четкостью, будто их сняли на фотоаппарат, раз и навсегда поймав во всей их непостоянной банальности."
"Огромный медведь на столе в полицейском участке, сгорбившийся у стены в конце стойки, с прищуренными глазами и биркой на шее. Чашка крепкого горячего чая, пролившегося на блюдце.
Два намокших печенья, превратившихся в кашу. Почему эти образы так ясно отпечатались в ее памяти? Вот главный инспектор Гроган в голубом свитере с потертыми манжетами смахнул крошки от вареного яйца с губ и опустил глаза на носовой платок, будто разделяя ее удивление тем фактом, что он решил так поздно поужинать. Вот она сама, свернувшаяся на заднем сиденье полицейского автомобиля, чувствует, как одеяло грубо щекочет ее лицо и руки. Вот холл маленького отеля, лавандовый запах полироли для мебели и жуткая гравюра с изображением гибели Нельсона над письменным столом.
Женщина с добродушным лицом, которую, похоже, хорошо знали в полиции и которая помогла ей подняться по лестнице. Маленькая спальня, кровать с медным каркасом и изображение Микки-Мауса на абажуре. Утренний подъем, когда она обнаружила аккуратно сложенные джинсы и рубашку на стуле у постели и принялась вертеть их в руках, словно они принадлежали кому-то другому.
