Черная метка

Батлер села за стол и начала заполнять рапорт о преступлении, пока я вынимала кружки, сливки и сахар, а диспетчеры и копы по рации засыпали друг друга сообщениями. Прозвенел звонок входной двери, и я впустила детектива по квартирным кражам. Он был мне незнаком. Казалось, что мне незнаком никто с тех пор, когда Брей убрала знающих свое дело людей со своих должностей.

– Это та самая дверь? – спросил детектив у Батлер.

– Да. Эй, Джонни, у тебя есть ручка, которая пишет лучше?

Я почувствовала пульсирующую боль в голове.

– У тебя есть ручка, которая вообще пишет?

Я не могла поверить, что происходит такое.

– Назовите дату рождения, – попросил Макэлвейн.

– Люди редко ставят сигнализацию на гаражные двери, – заметила Батлер. – Контакты на них примыкают друг к другу слабее, чем у обычных. Легкий металл, большая площадь поверхности. Достаточно одного сильного порыва ветра...

– Сигнализация в моем гараже никогда не срабатывала от сильного порыва ветра, – сказала я.

– Но если ты взломщик и знаешь, что дом поставлен на охрану, – продолжала рассуждать Батлер, – можно предположить, будто в гараже сигнализации нет. А там может быть что-то ценное, которое можно украсть.

– Средь бела дня? – спросила я.

Детектив наносил на дверной косяк дактилоскопический порошок, и в дверь задувал холодный ветер.

– Так, док. – Макэлвейн продолжал заполнять рапорт. – Домашний адрес записал. Теперь диктуйте адрес офиса в центре, номер домашнего и служебного телефонов.

– Я не хочу давать свой незарегистрированный номер, – произнесла я, стараясь сдержать раздражение, вызванное этим вторжением, несмотря на благие намерения гостей.

– Доктор Скарпетта, у вас снимали отпечатки пальцев? – поинтересовался детектив, не опуская кисточку. На замке грязными разводами виднелся магнитный порошок.

– Да. Для служебного использования.

– Так и думал. Кажется, все криминалисты должны сдать отпечатки на случай, если тронут то, что не следует, – сказал он, не собираясь обижать меня, но тем не менее обидев.

– Вы слышите, что я говорю? – Я подождала, пока Макэлвейн оторвется от писанины и посмотрит на меня. – Я не желаю, чтобы это появлялось в газетах. Не хочу, чтобы каждый репортер и бог знает кто еще звонил мне домой, знал мой домашний адрес, номер карточки социального страхования, дату и место рождения, цвет кожи, пол, рост, вес, цвет глаз и фамилии ближайших родственников.