Черная метка

Люси ужасно выглядела: под глазами темные круги, джинсы и свитер свободно висели, рыжевато-каштановые волосы закрывали лицо. Она закинула ногу на кофейный столик. Застежка-липучка затрещала, когда она начала снимать кобуру с лодыжки.

– У тебя в доме найдется выпивка? – спросила она. – Бурбон или что-нибудь еще? В такси не работала печка и не закрывалось окно. Я замерзла. Посмотри на мои руки.

Она протянула руки. Ногти были синими. Я взяла руки Люси в свои и крепко их сжала. Придвинулась ближе и обняла ее. Она была такой худенькой.

– Куда делось мясо? – попыталась пошутить я.

– Последнее время я мало ела... – Она непрерывно смотрела на огонь.

– В Майами исчезли продукты? Она не улыбнулась.

– Зачем приехала мама? Почему она не может оставить меня в покое? За всю мою жизнь она не сделала для меня ни черта, кроме как бесконечно знакомила со своими мужиками. Гуляла направо и налево, в то время как у меня никого не было. Черт возьми, у них тоже никого не было, только они об этом не знали.

– У тебя всегда была я.

Люси откинула волосы со лба и, казалось, не слышала моих слов.

– Ты знаешь, что она устроила в больнице?

– Откуда она узнала, где тебя найти? – Вначале мне нужно было получить ответ на этот вопрос, и она понимала, почему я его задала.

– Потому что она моя биологическая мать, – произнесла она, не меняя тона. – Поэтому занесена во все анкеты, нравится мне это или нет, и конечно, она знает, кто такая Джо. И вот мать находит здесь, в Ричмонде, ее родителей и все узнает, поскольку умеет ловко манипулировать людьми и всем кажется, будто она прекрасная женщина.

Сандерсы говорят ей номер палаты Джо. Мама этим утром появляется в больнице, а я даже не знала, что она здесь, пока она не зашла в комнату ожидания, словно какая-нибудь примадонна.

Люси сжала и разжала кулаки, как бы разминая пальцы.

– Догадайся, что произошло потом, – продолжила она. – Мама разыгрывает спектакль с Сандерсами, якобы сочувствуя им. Приносит им кофе, сандвичи и кормит своими маленькими философскими мудростями.

Они разговаривают и разговаривают, а я сижу, словно не существую для них, а потом мама подходит, похлопывает меня по плечу и говорит, что сегодня Джо никого не хочет видеть. Я спрашиваю, кем она себя возомнила, если говорит мне это. Она отвечает, что ее попросили Сандерсы, так как не хотят меня обидеть. И наконец, я ухожу. Насколько я знаю, мама все еще может быть там.

– Она не там, – выдохнула я.

Люси встала и пошевелила полено в камине. В воздух взвились искры.