Чёрная пантера с бирюзовыми глазами

Конечно, я осознавала, что девочки старше, чем выглядят, но даже в четыре года они, в моем понимании, были ещё совсем малышками. Но Кэтти вела себя так, словно ей уже лет семь-восемь. У меня создалось стойкое чувство, что малышек в буквальном смысле «дрессировали». Какой четырёхлетний малыш станет сам мыть за собой горшок?!

Выйдя из ванной, чтобы не мешать Кэтти делать свои дела, я заметила, что за это время Кристи уже успела одеться в старую одежду и сейчас шнуровала свои ботиночки. Судя по запаху, ни одежду, ни белье девочки не меняли уже больше суток.

Когда Кэтти вышла из ванной, они с сестрой тихо уселись на часть дивана, которую не загораживала кроватка, сложили ручки на коленях и выжидающе посмотрели на меня, словно дожидаясь дальнейших распоряжений. Я присела перед ними на корточки и спросила:

– Девочки, вы так сильно любите эти вещи? – Обе синхронно пожали плечами. – Тогда, может быть, вы хотите надеть что-нибудь другое, чистое?

– А у нас больше ничего нет, только это, – ответила мне Кэтти.

– Сестра Молли хотела собрать наши вещи, но новый папа сказал, что не надо, – пояснила Кристи.

– Он сказал, что очень торопится и сам купит нам всё, что нужно, – подхватила Кэтти. – Но не купил.

– Он даже не разрешил мне взять моего зайчика, – всхлипнула Кристи.

Я задумалась, насколько далеко уехал Алекс, и не стоит ли мне догнать его и отлупить?

– Наверное, он очень торопился привезти вас домой. – В каком-то смысле это была правдой. Торопился привезти и сбыть с рук. – Мне жаль твоего зайчика, Кристи, но, может быть, ты сможешь найти здесь для себя нового друга?

И я обвела рукой полки, буквально ломящиеся от игрушек и ярких детских книг.

Девочки посмотрели на окружающее изобилие огромными от удивления глазами.

– Мне можно взять себе одну игрушку? – робко уточняет Кристи.

– Хмм... Ну, собственно, все эти игрушки ваши. Так что, ты, конечно, можешь взять любую игрушку, какую захочешь.

– Наши? – ахнула Кристи. – Все?

– Мы думали, это игрушки вашего ребёнка, – покачала головой Кэтти.

– Нам не разрешали трогать игрушки Джимми.

– Джимми?

– Он был родным ребёнком наших последних родителей. У него было много игрушек, а у нас только зайка Кристи и мой тигрёнок. Он тоже остался в приюте, – вздохнула Кэтти

– Когда мама умерла, а папу посадили в тюрьму, бабушка взяла Джимми к себе, – печально проговорила Кристи. – А нас отправила в приют. Она сказала, что ей хватит и одного спиногрыза, он-то, по крайней мере, ей родной.