– Ты когда-нибудь думаешь, что творишь?
– Ой, прекрати! Я нормально вожу машину, пятьдесят граммов коньяка вряд ли подорвали мое умение.
– Ну конечно! Как же я забыл, что твоя фамилия Шумахер! – усмехнулся Федор.
Он смотрел на нее пристально, но без раздражения. И Марина вдруг поймала себя на том, что ей до одури захотелось заняться с Федором любовью, даже заныло что-то внутри. Она выключила свет, стала снимать одежду, оставшись в белье и чулках. Мотнула головой, распуская волосы, и опустилась на постель.
– Сними остальное! – велела обалдевшему Волошину, и он подчинился, расстегивая кнопки.
От прикосновений его пальцев она застонала. Не в силах сдерживаться больше, сдернула кимоно, в котором он ходил дома, и спустилась вниз по бедрам, проводя языком. Федор выгнулся ей навстречу, опираясь на руки. Коваль хорошо знала, как доставить удовольствие мужчине – это признавали все, кто хоть раз оказывался с ней в постели. Рука Федора легла на ее затылок, слегка прижав голову, и Марина не останавливалась до тех пор, пока он сам не вывернулся и не посадил ее на себя.
Она обвила его ногами, прижалась грудью к губам, чувствуя, как его язык прикасается к ней. Федор целовал ее тело, словно не замечая шрамов, рубцов, ожогов. Он любил это тело так, словно оно по-прежнему было безупречным, таким, как досталось ему в первый раз. Наконец, обессилевший совершенно, выпустил ее из своих рук и прохрипел:
– Я умру на тебе, это точно…
– Или я – под тобой, – откликнулась она, не в силах даже пошевелиться.
– Ты, конечно, очень хитро все обставила. Я понял уже твою манеру уходить от неприятных разговоров, подставляя мне свое шикарное тело, от которого я не в силах оторваться, – сказал он минут через десять, когда Марина уже задремала. – Но я все равно хочу знать, где ты была.
– Федя, а до завтра не подождет? – попробовала отвертеться Коваль, но не тут-то было.
– Нет, давай сейчас.
Она со стоном села, натянув простыню на грудь. Что же за наказание, вот дотошный разведчик – подай сюда всю информацию немедленно, и никак не улизнешь!
– Сигареты неси тогда, они в сумке.
Закурив, она честно выложила все о своем визите к Мастифу.
– А самое забавное то, кем он заменил меня, – подытожила Коваль, глядя на тлеющую сигарету в тонких пальцах. – Нисевичем моим!
– Твоим? – недобро усмехнулся Федор. – Что значит – твоим?
– Неудачно выразилась – моим бывшим любовником. Так лучше?
– Лучше. Дальше что?
– Да ничего, – пожала она плечами.
