Поэтому не забывайся. Если сегодня Малыш захочет тебя, а он непременно захочет, я в этом не сомневаюсь, ты сделаешь все, что он пожелает, и с душой сделаешь, как с Олегом, – он усмехнулся. – Иди, приводи себя в порядок, должна быть как картинка, не мне тебя учить.
У себя в коттедже Марина заперлась в ванной и долго плакала. Дело было не в том, что ей предстояло, такая перспектива не особенно пугала – одним больше, одним меньше. Просто противно, что Мастиф решил за нее, словно имел на это право. Или имел?.
. Рано или поздно это должно было произойти, слишком уж хорошо все складывалось. Долги надо отдавать. Марине страшно захотелось устроить истерику, она вышла на кухню и методично, одну за другой, переколотила об пол тарелки из французского сервиза. Ей даже полегчало. Олег, прибежав снизу, удивленно уставился на груду осколков на полу:
– Что случилось?
– Ничего.
– Сами разбились? – понимающе кивнул он на разбитые тарелки, прекрасно зная страсть своей любовницы к выбросу эмоций любым путем, будь то битье посуды или секс.
Марина закурила, не отвечая. Он обнял ее, заглядывая в глаза.
– Маринка, что происходит? Ты сама не своя.
– Олег, мне плохо, – заплакала она, почувствовав себя неожиданно маленькой и слабой. – Сегодня я еду на встречу к Малышеву.
– К Малышу? – напрягся Олег. – Зачем?
– Мастиф хочет, чтобы я уговорила его работать с нами.
– И?..
– Что? – заорала Марина, вырываясь. – Ты не догадываешься, как именно я буду это делать?! И чем мы договор подпишем?!
– Я не пущу! – заорал в ответ Олег.
– Не хватало еще, чтобы он под всех тебя подкладывал!
– Смелый! – усмехнулась она. – Ну, психанешь, не повезешь сам. И что? Мало быков у Мастифа? Ты не сможешь помешать, а если тебя убьют, мне будет совсем хреново. Мы заложники, Олег, мы не принадлежим себе. Ты сам мне обо всем рассказывал тогда. Забыл? Ты можешь уйти, но помешать не сможешь. – Она вдруг поняла, что бесполезно бить посуду, плакать, что-то доказывать.
Нужно собираться и ехать."
"– Не мучай меня, – попросил Олег. – Мне еще хуже, чем тебе. Я сам, своими руками, должен отдать свою женщину Малышу. Что может быть тяжелее?
– Олег, не надо, у меня сердце разрывается. Я не хочу, чтобы ты со мной ехал, иначе я не выйду из этой чертовой машины, не пойду в этот ресторан, все пойдет наперекосяк.
– Ты можешь приказать, и я не поеду, но больше ты меня не увидишь, – нагнув голову, произнес он.
