Но Касьян принял огонь на себя – подхватил ее на руки, усадил на кожаный гостевой диван и сразу же принялся расстегивать блузку. А Волк крепко запер дверь приемной изнутри.
– Только без шума, парни! – предупредила Коваль.
– Да ладно, Марина Викторовна, мы ж с понятиями! – ухмыльнулся Волк.
Ох, повезло малышевской секретутке – не видела она такого счастья…
Малыш в своем кабинете что-то писал, даже не подняв головы при появлении нежданной визитерши:
– Оксана, я занят!
– А я не Оксана.
Он вздрогнул, отбросил ручку:
– Ты?!"
"– А в чем дело? Не рад видеть? – улыбнулась Коваль, снимая пальто, под которым была белая блузка из прозрачной, как стекло, органзы, надетая на голое тело.
Малыш отвел глаза, пытаясь сохранить самообладание:
– Если ты приехала обсуждать мой отказ от сотрудничества, то не трудись, не выйдет у тебя ничего.
– Что, все настолько серьезно?
– Да. Вы влезли на чужую территорию, а мне не надо проблем с Лихачевым, – отрезал он, стараясь не смотреть на нее.
Лихачев, проще говоря – Сеня Лодочник, недавно вышедший после очередной отсидки авторитет, владел контрольным пакетом акций пароходства и регулярно конфликтовал с Мастифом из-за территории на набережной. Но про участок, где строился комплекс, разговора вроде не было, во всяком случае, Марина не знала об этом ничего.
– Подожди, я не понимаю – при чем здесь Сеня, когда это наша территория?
– Сеня очень доходчиво объяснил мне вчера, насколько я был не прав, связавшись с вами.
Потому что эта земля – его. Передай Мастифу, чтобы он никогда больше не смел подставлять меня. И сама тоже убирайся, я не хочу тебя видеть.
– Ты уверен в этом? – бархатным голосом поинтересовалась Коваль, подходя вплотную и касаясь грудью его плеча.
Малыш тяжело задышал, но предпринял еще одну попытку справиться с охватившим его желанием:
– Уйди отсюда, женщина!
– Не могу! – притворно вздохнула та. – В приемной мои мальчики трахают твою Оксану, мешать не хочу, пусть развлекаются!
– Я убью тебя! – зарычал он, хватая ее и заваливая на стол, одновременно пытаясь сдернуть брюки.
– Я убью тебя, чертова стерва, слышишь?
– Если не прекратишь орать, то не только я услышу.
Опустив вниз руку, Марина расстегнула «молнию» его брюк, прошептав на ухо:
– Ну, здравствуй, любимый…
Малыш остервенело рванул ее стринги и ворвался с такой яростью, что она вскрикнула.
– Молчи, – он зажал ей рот рукой.
