Причем последний заверещал так пронзительно, словно у него собрались отнять самое ценное.
Полуэльф ничтоже сумняшеся цапнул лазурного за хвост и подвесил перед лицом вниз головой. Мелкий затрепыхался.
– Блеквуд, а с каких пор у вас, человеческого мага, мета – дракон?
Повисла пауза, про которую можно было смело сказать – это прелюдия паники. Но только не для тех, кто рожден в Темных землях. Потому я смахнула невидимую пылинку с плеча и с интонаций «надоело объяснять очевидное» произнесла:
– А она не моя. Она мимо пролетала.
Чей это дракон, я вообще не знаю.
От такой наглости Гард закашлялся, а лазурный даже верещать перестал, хоть и остался все так же висеть вниз головой.
– Очевидно же, эта мета кого-то из драконов, – продолжила я. – Моя при мне… – и потянулась к вороту платья.
Когда я решила спрятаться от палача в стенах академии, то знала, что рано или поздно вопрос с моей метой всплывет, и заранее позаботилась об этом. На плече ныне у меня красовалась татуировка – пятиконечная звезда стихий, классическая мета магов-элементалистов.
Но продемонстрировать ее Ромирэль мне не позволил, выразительно кашлянув.
– А что? Я только показать хотела.
– Да, что? – тут же поддержал меня Урилл. – Мы совсем не против посмотреть.
Судя по выражению лица Гарда, который так и прожигал меня взглядом, пепельный был отчего-то совсем даже против.
Повернувшись к дракону лицом так, чтобы полуэльф узрел лишь мою спину, я попыталась изобразить пантомиму: мол, скажи, что лазурный – твой. Но, видимо, я была больше похожа на старуху, которую сразу одолели и нервный тик, и удар, отчего пол-лица перекосило, но Гард решительно ничего не захотел понять и лишь сильнее нахмурился.
Остальные четверо зрителей взирали на мои лицедейские потуги в немом удивлении. Потом до дракона начало наконец что-то доходить, и он процедил:
– Это моя мета. Просто она очень… свободолюбивая.
Я тут же перестала изображать орочьего шамана, занятого профессиональной деятельностью, и выдохнула. Мелкий был не столь свободо… сколь бутербродолюбивым.
А еще мясопирого- и кофелюбивым. В общем, губа у лазурного была не только не дурой в плане поесть, но еще и широкой.
– Отчего тогда этот летун, едва я поймал воронку, стал всем своим видом показывать, что надо мчаться за ним кого-то спасать? – подозрительно уточнил Ромирэль.
– Вы хотите сказать, что меня спасать не надо было? – Я повернулась к полуэльфу и уперла руки в бока.
– Знаете, глядя на вас с адепткой Моркер, я задал себе тот же вопрос.
