Уже в комнате стало ясно, что после неожиданного перемещения на чердак в амулете порвалась колдовская вязь, и, кроме заклятья на ясность зрения, ничего не осталось. Я разгуливала по дому во всем первозданном виде, сама бы на месте слуг испугалась, а пастор Грегори, похоже, и вовсе уверовал.
Репутацию дома Брентов и святого отца было пора спасать. Вытащив из шкатулки огарок черной свечи, я наладила магическую связь с замком Нортон. Удивительно, но кузина сидела в библиотеке за книгами.
– Брит? – изогнула я брови.
– Бабка обнаружила, что Томми своровал амулет от заклятий поиска, и решила вычеркнуть братца из семейной книги. Я сказала, что если она будет разбрасываться внуками, то придется отписать имущество королю.
– Так и есть.
– Угу, но теперь из семейной книги она захотела вычеркнуть меня. Мне нужно сдать экзамен в магистериум, чтобы остаться в наследстве. А у тебя какие новости? Как твоя лягушка?
– Замяукала, – вздохнула я и добавила: – Сможешь спасти нашего пастора от позора?
– Эльза, у тебя кукушка закаркала? – округлила глаза кузина.
– Именно! – фыркнула я. – Это не дом, а аномальная зона! Так что, поможешь?..
Ночью даже до гостевого крыла доносились вопли пастора, боровшегося с привидением в зеркале. Судя по тому, что к утру все стихло, святой отец одержал оглушительную победу.
В середине следующего дня, стоя у окна в библиотеке, я следила за тем, как из деревни в дом, очищенный от сил зла, возвращались слуги.
– И кто это был? – раздался над самым ухом голос Уильяма. – Кто пришел к пастору в зеркале?
– Моя кузина.
Я оглянулась. Мужчина стоял так близко, что мы едва не касались друг друга носами. В животе снова появилось непривычное, возмутительное чувство порхающих бабочек. Не разрывая зрительного контакта, Уильям неожиданно увлек меня к стене. Закутавшись в кокон темной портьеры, закрытые от взглядов случайных зрителей, мы замерли.
– Так ты мне скажешь? – прошептала я.
– Что именно я забыла той ночью?
Очень осторожно, щекоча чувствительную кожу, Уильям расстегнул застежку с маскирующим амулетом у меня на шее. Мир мгновенно подернулся дымкой, его лицо расплылось, зато все чувства вдруг обострились.
– Вот это… – пробормотал он, и мои губы опалил поцелуй.
Уильям Брент ослеплял меня во всех смыслах. Сразу хотелось большего, прямо у книжных полок, наплевав на приличия.
