— О том, что я тебе сказала…
Кажется, Ирка пребывает в состоянии изрядного подпития. Она не слишком твёрдо стоит на ногах и буквально висит на мне.
— Да чего думать, Ириш? Всё ведь и так ясно. Я скоро женюсь на Наталье. А с тобой, надеюсь, у нас останется добрая и крепкая дружба, подпитываемая общими воспоминаниями и задачами на будущее.
— Добрая и крепкая… — повторяет она и резко притягивает мою голову, положив ладонь на затылок.
Твою дивизию. Да вы нарезались, ваше благородие… В последний момент я уворачиваюсь, повернув голову и… ловлю пылающий взгляд Наташки.
А Ирка, не попав в губы, целует меня в шею, пронзая горячим электрическим импульсом.
Твою дивизию!
Ситуация так себе, и возникла она, естественно, от излишнего усердия в смешении напитков. Нет, я-то выпил один коктейль всего, а вот Иришка, похоже, сегодня без тормозов. Но что, сделано то сделано. Дотанцевав, я сдаю её на руки Толику. Она не то чтобы прямо пьяная, вовсе нет, но отсутствие твёрдости в походке заметно.
Я поворачиваюсь, отыскивая взглядом Наташку, но нахожу прямо перед собой двух крепких и очень серьёзных парней, социальная принадлежность которых вызывает сомнения.
— Это ты Бро? — кивает один из них.
— Кто спрашивает? — прищуриваюсь я.
— Есть разговорчик…
Блин, разговорчики, базары и тёрки мне поперёк горла стоят уже.
— Вы кто? — спрашиваю я. — Откуда такие красивые?
— Мы-то? — они переглядываются. — Из Питера, ну и чё? Тебе Джемо Бакинский за нас сказать должен был.
Блин, сейчас последует предложение выйти что-нибудь обсудить и всё такое… Кто же они? Может, из Геленджика приветик прилетел? Скорее всего, раз Джемо в теме.
С ним мы только по Геленджику работаем…
— Не сказал пока, но здесь, всё равно, нельзя, — качаю я головой, показывая знаками, что тут, в баре все разговоры записываются.
Целая пантомима получается. Они снова переглядываются.
— И вообще, сейчас не самое лучшее время. Давайте завтра, пацаны. Утречком на завтраке, в половине девятого.
Не дожидаясь ответа, я отворачиваюсь, чтобы продолжить прерванный путь к Наташке и сразу замечаю её.
И её, и Новицкую. Твою дивизию! Никого из наших рядом нет. Наташкины глаза горят гневом. Левой рукой она придерживает Ирину за плечо, а вторую, сжатую в кулак отводит назад.
Твою дивизию!
— Наталья! — ору я, — не вздумай!
Но мой голос тонет в звуках музыки и гомоне веселящихся людей.
14. Ничего не закончилось
Нет, не вздумай, только попробуй и всё такое прочее.
