Здесь важна художественная и историческая ценность, а она, как вы догадываетесь, перекрывает стоимость использованного золота и камней.
— Значит, настоящая?
— Да, — киваю я. — Разумеется настоящая. Тысячу… процентов даю! Какая ещё по-вашему?
— Не тебя спрашивают!
— Я думаю, — задумчиво говорит усатый мастер паузы. — Скорее всего, настоящая. Очень похожа на настоящую.
— Ты чётко можешь сказать? — теряет терпение Дато.
— Да, говорю чётко, — принимает он, наконец, решение и подмигивает мне. — Настоящая… На тысячу процентов.
Вот и договорились. В принципе, он ничего не теряет, ведь мало кто видел настоящую лилию, а копию действительно легко принять за старинную вещь. Сделана она отлично, так что и ошибиться не грех. Тем более, он же не искусствовед, а приёмщик в скупке, принимает изделия по цене лома.
Кто его уличит? Кроме меня, никто. А я, естественно, уличать не буду, а, наоборот, поддержу и даже дам бабла. Тысячу. Молодец, усач, масло в голове есть. Наверняка, подумал, что можно ещё парочку таких замастырить и продать жаждущим обладать этой «прелестью».
— Настоящая, — твёрдо повторяет хитрожопый и седоусый Голлум.
И в тот же миг происходит чудо в лучших цирковых традициях. Алле-гоп! Я жду не дождусь, когда же на арене появится красноносый и рыжеволосый клоун, он же Поварёнок. Но он задерживается, не идёт и не идёт. Впрочем, неизвестно, как при нём повёл бы себя ювелирный ювелир…
Но и без Кухаря чудо происходит просто охеренное. Этот самый алле-гоп.
Феерия! Женщина-змея! Е**ть-копать! Нештатная ситуация! На это мы точно не рассчитывали. Из-под стола оценщика вырывается пружинящее тело ниндзи с пистолетами в обеих руках. Жесть! Стройная, упругая и, несмотря ни на что, ужасно сексуальная, да что там, просто чистый секс, тем более её сиськи я уже имел возможность заценить. Да, твою дивизию, это Марина!
Ва-банк!
Рука Давида Георгиевича, выпущенная как щупальце в сторону лилии, замирает в воздухе. Немая сцена, в лучших традициях.
Немая, но очень короткая. Выскочив из-под стола и замерев на мгновенье, Маришка резко поднимает руки, продолжением которых оказываются не «пустынные орлы», конечно, но что-то тоже очень серьёзное с охренительными глушаками."
"Хлоп! Хлоп! Она лупит с двух рук. Стекло кабинки вдребезги. Дато с пробитой башкой и красным фонтанчиком изо лба, его угрюмый помощник с пробитой башкой и таким же фонтанчиком. Постмодернистский перформанс, синхронное фонтанирование.
