Безо всяких яких, да?
Отдаю лилию седоусому деду и он, бережно приняв её у меня, вставляет в глаз маленький объектив-лупу, как у часовых мастеров. Он капает на металл прозрачную жидкость из пипетки, а потом низко опускает голову и начинает внимательно изучать фальшивое изделие.
Твою дивизию! Блин-блин-блин… Ситуация, мягко говоря, щекотливая. Если бы это был не тот же чел, в случае проблем, можно было бы сказать, что ничего не знаю, у меня с самого начала была именно эта лилия и никакой другой я в глаза не видел, что именно её и принёс Лимончик.
Но этот, бляха, усач видел настоящую и свидетельствовал о её подлинности. И теперь, сколь бы искусно не была сделана копия, он заметит разницу!
Блин, блин и ещё раз блин!!!
Старик, словно желая дождаться моего инфаркта, не торопится, а внимательно рассматривает. Смотрит… смотрит…
Наконец, он поднимает голову, вынимает из глаза лупу и замирает, впав в задумчивость.
— Ну?! — прерывает его медитацию грузин. — Настоящая?!
Старик проводит ладонью по усам и, подняв голову, встречается со мной взглядом.
— Настоящая?! — теряет терпенье Дато. — Настоящая?!
Та-та-ра-та-та, та-та-ра-та-та, звучат в голове фанфары Вагнера…
25. Се человек
Ювелир переводит усталые, немного воспалённые глаза на Дато Кахетинского. Веки у него набрякшие, под глазами мешки. Большие знания большие печали. Выглядит он, честно говоря не очень и я бы даже сказал, испуганно.
Вчера его тут не было, между прочим. Как интересно…
— Очень тонкая работа, — сипло говорит он, кивая несколько раз подряд.
— И? — Давид Георгиевич подходит ближе.
— Великолепно, — качает головой усач и поворачивается к грузину. — Просто поразительно.
— Что это значит? — теряет терпение вор. — Настоящая или нет?
— Настоящее… искусство, — говорит усач и снова смотрит на меня. — Невероятная работа.
Я киваю и вкладываю в свой взгляд все гипнотические возможности организма и способность передавать информацию. Буквально транслирую количество нулей предназначенных за правильный ответ, рисуя бровями двоичный код.
— Вроде настоящая, — поднимает он брови. — Сейчас так не делают. Посмотрите вот здесь… видите, как тонко сделана насечка. Золото потемнело от времени. Вот тут погнута игла. Посмотрите на её остриё. Камни, конечно… не самые лучшие, но хорошие.
— Что значит, не самые лучшие? — хрипит Дато, хватая меня за плечо.
— Ну, — пожимает плечами ювелир, — стоимость этого изделия не определяется стоимостью материалов.
