— Чего? А… Нет, конечно. Мы так просто, чтоб разнообразие… Да…
— Понятно, — киваю я и сбегаю вниз по лестнице.
Заглядываю в дежурку.
— Вов, а ты чего смежников что ли припахиваешь для дежурства? Мы же договаривались своими силами.
— Да, наши ребята задерживаются, а он сам попросился, говорит, заколебался на одном месте сидеть, а так хоть какое-то разнообразие.
— Разнообразие тебе, — качаю я головой. — Заканчивай с этим делом. Смени его давай.
Ко мне подходят Алик и Виктор.
— Поехали, шеф?
— Поехали, — киваю я и поворачиваюсь к Пономарёву.
— Дим, давайте аккуратненько с Наташкой моей. В порт на двух машинах езжайте. Максимально внимательно сегодня, да?
— Стопудово, — кивает он. — Всё сделаем, не волнуйся.
Еду на базу. По пути созваниваюсь со Злобиным. Он тоже обещает подъехать. Операция должна пройти образцово. Обязана. Чтоб без сучка и задоринки. Правда, по архиву до сих пор не ясно. Кухарь постоянно находится на месте. Ребята постоянно дежурят. Как только он выйдет, они сразу туда залезут.
В общем, проводим экстренное переосмысление. Место поменялось, поэтому кое-что приходится перестраивать. Отправляем две «буханки» с нашим спецназом. По архиву до сих пор не ясно. Кухарь, как прилип к своему тайнику. Но ничего, сейчас-то он по-любому его оставит…
— Ну что, перекусим? — предлагает Злобин мне и Исаеву, новому начальнику московского «Факела».
Суровый некрасивый подполковник Исаев Артур Семёнович всю жизнь служил в разведке. Человек он жёсткий, недружелюбный, но максимально компетентный.
Скачков был очень рад, что смог заманить его к себе.
— Нет, мне ехать пора, — киваю я обоим. — С Богом, товарищи.
— Ну-ну, ваше благородие, — хмыкает Злобин. — На Бога надейся, а сам не плошай. Давай, ни пуха…
Приходит время выдвигаться. Забираюсь в «уазик» на переднее сиденье. Сзади устраивается Виктор и ещё один парень, Стас. Едем на двух машинах. Во второй — ещё четыре человека.
— … «Полёт валькирий», — тихонько бормочет радио. — Исполняет академический симфонический оркестр ленинградской филармонии под управлением Евгения Мравинского.
Музыка начинается тревожно, словно музыканты водят по струнам не смычками, а мечами…
— Наталья не звонила ещё? — спрашиваю я у Алика и смотрю на часы.
Едут ещё наверное…
Вступают фанфары:
Та-та-ра-та-та, та-та-ра-та-та, та-та-ра-та-та, та-та-ра-та…
— Нет ещё, — мотает он головой. — Никто не звонил.
Та-та-ра-та-та, та-та-ра-та-та, та-та-ра-та-та, та-та-ра-та…
— Блин, — не выдерживаю я.
