Там здорово и при всём моём патриотизме скажу, что ощущения круче, чем даже в Судаке.
Идея заходит на ура. Да! Да! И ещё раз да! Поедем в гости к Фиделю, пока Горбач всё не испортил. Честно говоря, я бы и на Багамы ещё разик смотался, а лучше и не разик. Там мне тоже понравилось. Ну да ладно, отдыхать каждый дурак может, а вот работать… А работать не каждый.
— Юра, пожалуйста, давай только сигары свои с бёдер потных кубинок кури в кабинете, а то я здесь никогда не выветрю этот дух.
— Хорошо, — соглашается Юра.
— Мы с Егором уходим в мужской клуб, а вы, пожалуйста, подготовьте десерт.
— Понравилось значит на море бездельничать? — добродушно говорит он, обрезая и поджигая большую и не очень ровную, но максимально натуральную и красивую сигару. — Будешь?
— У меня своя, — отвечаю я. — Поменьше."
"Я достаю из внутреннего кармана небольшую фабричную сигару.
— О! Ты же не куришь! — удивляется Чурбанов.
— Так я не в затяг, вы тоже смотрите, не затягивайтесь, а то закашляетесь. Сигары даже Шварценеггер курит.
— Такого негера я не знаю, — отвечает он. — А уж сигары-то не учи курить, дитя моё.
— Понял, — улыбаюсь я. — А Шварценеггер — это спортсмен такой, культурист из Австрии.
— Ладно, рассказывай, что там у тебя за личная просьба, культурист.
— Отец Наташкин. Капитан милиции Геннадий Аркадьевич Рыбкин.
— Так, — выпускает густой ароматный дым Чурбанов. — И что с ним?
Я рассказываю. Подробно и в деталях. И прошу поговорить с главным прокурором.
— Вечно у тебя задачи нетривиального характера, да? Ладно, поговорю завтра… или…
Он открывает блокнот, находит нужный телефон и набирает номер.
— Александр Михайлович, здравствуйте. Это Чурбанов Юрий Михайлович вас беспокоит. Извините, что поздно и дома отвлекаю… Да… Да… Спасибо… Спасибо… У меня к вам просьба. Сейчас не хочу вам вечер рабочими вопросами портить. Можно завтра в первой половине забегу? Буквально десять минут, много времени не займу. Да… Конечно… Вот и отлично. Огромное вам спасибо. В десять тридцать буду у вас.
Доброй ночи.
Он кладёт трубку.
— Ну, видишь? На трезвую голову может и не стал бы Рекункову звонить по такому вопросу, но ты же умеешь людьми управлять, да?
— Юрий Михайлович, спасибо огромное, — сердечно говорю я.
— Пожалуйста. Ещё не сделал ничего. Почему этот Кухарчук прицепился к тебе?
— Его ребята накосячили, важного участника операции устранили. А я видел. Вот он и пытался меня приструнить. Даже не приструнить, а устранить.
