Опомнившись, они начинают меня гасить. По-чёрному. Херачат не разбирая и, мне кажется, несколько раз хорошенько отоваривают друг друга, впрочем, хрен его знает, мне не до этого, группируюсь, закрываюсь и всё такое. Убьют, суки.
Но нет, не успевают. Громыхает дверь!
— Отставить! Кухарчук, сука! Ко мне! Это что такое! Вы двое — на*уй!
Красава, не Сталин, конечно, но тоже ничего. Злобин является в сиянии полковничьего мундира. Где твоя знаменитая улыбка? Яростный, гневный оскал! Оружие возмездия, карающая длань, каменный топор!
— Товарищ полковник!
— Вы двое, вон! А ты у меня партбилет выложишь! Враг народа! К стенке пойдёшь! Под трибунал! Под шпицрутены!!! Смирно, блядь!!! Ты на кого работаешь?!
— Да вы посмотрите…
— Молчать!!! Рапорт к семи утра!!! В десять к председателю на ковёр!
Рычит, как лев.
Разошёлся. Спасибо, что приехал, а то эти людоеды живьём бы сожрали."
"— Я дедушке расскажу, — качаю я головой. — А он, хоть и дед, но такой горячий, лично тебе тестикулы выкрутит.
Усмехаюсь. Или кривлюсь от боли, хрен поймёшь.
По роже тоже прилетело. Но я уже успокоился. Так-то я отходчивый. Адреналин ещё бурлит, да и хрен с ним. Сейчас схлынет и будет у меня явный минус по синусоиде.
Поварёнок стоит, вытянувшись во фрунт, но страха нет и от этого кажется, что он просто глумится. Точно, так и есть. Но я рад, что контакт, так сказать, состоялся. Тесный и непосредственный. Пусть он не боится, но от боли морщится. Сильно морщится.
— Ну ты даёшь! — отпаивает меня Злобин коньяком из плоской фляжки.
— Они ведь тебя урыть могли. До смерти забить.
Мы сидим у меня на кухне, а Наташка мечется, ставит чайник, ищет в аптечке анальгин, присыпает ссадины каким-то порошком. Ну, то есть я, конечно знаю, что это стрептоцид, просто не особо в него верю.
— Наверное, — пожимаю я плечами. — Но видите, он, похоже, знает, как с людьми работать. Имеет подход, да? Раскрыл меня на сто процентов, заставил показать все свои лучшие душевные качества.
— Ох, Егор, — улыбается старина Де Ниро и качает седой головой.
— Ну, ты и кадр. Даже не знаю, как это назвать поточнее…
— Упоротый, отмороженный, безбашенный, отвязный. Так что ли?
Лексикон-то в будущем побогаче станет, как я понимаю…
— Во-во, типа того. Отчаянный.
— Десперадо, — уточняю я.
— Но фейс ты ему красивый сделал.
— И, надеюсь, слоновьи кокушки, — говорю я. — Спасибо, Леонид Юрьевич. Вы вовремя появились. К самому, так сказать, катарсису.
Я начинаю смеяться, Злобин подхватывает и мы оба ржём, как дураки.
