Я уже всё рассказал, а он смотрит и смотрит и, наконец, хмыкает и вдруг начинает смеяться.
— Ваша взяла, Леонид Юрьевич, — сквозь смех говорит он. — Как вы это могли предугадать?
Тот ничего не отвечает, только головой качает и невесело мне подмигивает.
— Ну что, поедем, окажем содействие нашей Царевне? — говорит он, вздохнув.
— А вы же хотели ещё звонок сделать, — напоминаю я ему про Андропова.
— Сделал уже, — устало улыбается он своей голливудской улыбкой, похожей сейчас на гримасу.
И я понимаю, только что завершилось что-то вроде карибского кризиса.
— У нас же ещё с Радько вопрос висит, — с тревогой напоминаю я.
— Нет, не висит, обознался Кухарчук, не Радько его пытал. Радько действительно в Москве был в тот день, но провёл его с женщиной. У него любовница в столице живёт. И метрдотель из «Праги» подтвердил его алиби, и дворник из её дома. Отпустили его. Но лучше ему, конечно, забыть любовницу эту, честное слово. Пусть в другой раз дома сидит…
— Любовь, — качаю я головой, — такое чувство, что держать его под контролем бывает очень нелегко…
И я тоже начинаю смеяться, как только что смеялся Пуго.
— Борис Карлович, — говорю я на прощание. — Было очень интересно с вами познакомиться.
— Почему это? — вздёргивает он брови.
— Много о вас слышал хорошего. Я вас попросить хочу…
— Ну, — кивает он. — Проси.
— Янаева в ГКЧП не берите. У него руки дрожат. А Ельцин тот ещё муд… прохвост в общем…
— Это ты о чём? — удивляется он.
— Очень вас прошу, запомните, пожалуйста эти слова. Когда услышите аббревиатуру «ГКЧП» сразу вспомните.
— Ты меня программируешь что ли? Что это за ГКЧП?
Я ничего не отвечаю и просто улыбаюсь.
— Что это за ГКЧП? — спрашивает Злобин, когда мы спускаемся по лестнице.
— Да, просто прикололся.
— Прикололся? — недоверчиво повторят он.
Обещали, песня в том порука, что в стране порядок наведут
три министра: Язов, Павлов, Пуго, если танки их не подведут…
— Ага… Я, кстати, подумал, что вы меня кинули сегодня, когда за мной адъютант пришёл.
— Нет адъютанта без аксельбанта, — задумчиво повторяет он бессмертную мысль Козьмы Пруткова.
— А мы с вами на одной волне, как я погляжу."
"— Послушай, — тихо говорит он, наклоняясь ко мне, когда мы подходим к машине. — Сейчас скажу, пока внутрь не сели. Ничего не закончилось, ты понял? Поварёнок уязвлён, он будет искать возможности тебя раздавить. Держи ухо востро и с этой его бабой игры заканчивай. И вот ещё что. Он не только кнопку носит, как сказал Смирнов. Он сам роет.
