И если бы она притворно использовала это впечатление для корыстных поступков, он проигнорировал бы его. Он мог убить и женщину, если бы поступки такой женщины серъезно нарушали равновесие мироустройства творца, нанося ему заметный ущерб. Но, ребенка обидеть он не мог. Ему еще не представлялся случай, когда надо было бы оценивать оправданность возможности такой обиды. Поэтому, сейчас его отвращение к Ульрике исчезло. И он постарался взять под контроль выражение презрительной безразличности своих эмоций. Ребенок затаенно просил помощи.
И даже не у него. У любого, кто мог ее предоставить.
Она продолжала:
— Я никогда не смогла бы стать такой красивой. Теперь ты уже точно меня никогда не полюбишь. Потому что влюбился в нее. Разве может мужчина не поддаться ее красоте?
Ульрих молча и снисходительно смотрел на нее, а потом твердо ответил:
— Ульрике, она — воин. И я воин. Один воин может нравиться другому воину только как друг и товарищ. Все остальное противоестественно. Она нравится мне как мои друзья Герард и Ральф.
Ты думаешь, что я никогда не полюблю тебя по той причине, что Герард красивее тебя?
— Но, ведь она — женщина, а Герард — мужчина, — прошелестела, сбитая с толку Ульрике.
— Женщина — это ты, потому что на тебе надето платье. Ты видела ее в платье? Герард — мужчина, и ходит в штанах. Она тоже ходит в штанах. Кто из вас троих женщина, Ульрике? Кого должен любить мужчина?"
"— Но, она ходит в штанах, потому что она сильная и независимая. И не боится даже обвинений в грехе. Я хотела бы быть как она.
Ульрих тяжело вздохнул. Он не любил читать нотации. И не любить учить людей что им нужно делать и как. Каждый волен поступать так, как считает для себя возможным. И иметь ввиду, что за свои поступки он может получить ответное действие, понести наказание или даже может быть убит. Его такое положение вещей устраивало. И он никогда никого не учил. Если чей-то поступок причинял ему неудобства, он причинял этому человеку неприятности для устранения неудобств, причиняемых ему самому, если это были серьезные неудобства, связанные с большим ущербом, этого человека он чаще всего убивал.
Но в данном случае, он решил быть снисходительным, и пока что не было оснований менять решение. Поэтому он спокойно и обстоятельно ответил на заявление Ульрике:
— Нет. Она ходит в штанах не поэтому. Она ходит в них потому же, почему в них ходят Герард и Ральф. Потому что, она не женщина, она — воин. И тебе не надо быть такой как она. Сила бывает разная.
