Он взял из ее руки расческу и начал расчесывать ее волосы, заметив отсутствие поблизости некоторых элементов ее обычной прически:
— А где же твоя заколка?
— Обойдусь.
Он снова улыбнулся.
Ульрих укротил ее волосы гораздо быстрее нее. Они легко покорялись ему, скручивались в его руках в удобные прядки, а затем сплетались в красивые ровные маленькие косички. Она пораженно и восхищенно обратилась к его отражению в воде:
— Тебе часто приходилось этим заниматься?
— Да.
— Ты сделал красивыми много женщин? — спросила Эрта, отмечая, что почему-то ей это не очень нравится.
— Ты первая.
— Но как же тогда… — озадаченно начала она, но потом резко обернулась, так, что он едва успел выпустить из рук ее волосы, чтоб не причинить ей боли.
— Гром.
— Гром.
Сказали они почти одновременно. И рассмеялись. Грива и хвост Грома всегда были в идеальном состоянии. Она снова повернулась к реке, а его руки снова вернулись к ее волосам. И она начала следить за его неторопливыми ловкими движениями, получая от них необычное удовольствие.
Потом она спросила его:
— Ты считаешь меня красивой?
— А ты так не считаешь? — спросил он в ответ.
— Нет.
— Почему?
— Потому, что не задавалась раньше таким вопросом.
— И тебе никто раньше не говорил, что ты красивая?
— Говорили. Но, мне было все равно.
— А теперь не все равно?
— Нет.
— Почему?
— Потому, что сейчас мне хочется быть красивой.
Они замолчали.
Через несколько минут спросил он:
— А я кажусь тебе красивым?
— Конечно. Ты столь же красивый, как и весь твой красивый мир.
— Он кажется тебе красивым?
— Да. Очень."
"— Странно. Я тоже не задавался раньше таким вопросом. Но, и мне он сейчас кажется очень красивым.
— А ты?
— Что я?
— Ты кажешься себе красивым?
— Я не был в этом уверен. Но, если ты считаешь меня красивым, то мне незачем в этом сомневаться. Ты ведь обещала мне никогда не лгать.
— Ты хотел бы быть еще красивее?
— Возможно. Но, я не знаю как.
Эрта, пристально разглядывая его отражение, убежденно заявила:
— Знаешь, я думаю тебе не нужно быть еще красивее.
Если ты будешь еще красивее, ты перестанешь гармонировать с окружающей красотой, и вызовешь диссонанс, и это будет уже некрасиво.
Он улыбнулся:
— А ты?
— Что я?
— Если ты будешь еще красивее, не вызовешь диссонанс?
— Я его вызываю сейчас.
— Чем?
— Обезличенностью.
— И ты считаешь, что красивая характерность может быть только внешней?
— Но ведь внутреннюю никому не видно?
— Ты ошибаешься.
— Ошибаюсь?
— Ее видно мне.
