Держа его голову обеими руками, зарыв свои пальцы в его волосах, то сжимая, то отпуская их, она чуть приоткрыла рот и провела языком по его губам, не отрываясь от них своими губами, потом ее язык проник в его рот, соприкоснулся с его языком, прикоснулся к внутренним стенкам рта, пробежал по зубам. Ее поцелуй был таким мягким, волнующим, обещающим. Таким возбуждающим. Легкие касания ее языка доставляли ему огромное удовольствие. Он все глубже проникал в его рот, пытаясь обвить его язык, скользя по нему, то дотрагиваясь до него, то отпрянув, манил его язык за собой и она ловила его губами.
Поцелуй был теплый и влажный как воздух в Венеции, но не мокрый. Он не разу не целовался так необыкновенно, так эротично. Его тело начало загораться волной сильного возбуждения. Его руки бродили по ее полураздетому телу. И он попытался повторить ее поцелуй. Когда он начал это делать, когда его язык перехватил в нем инициативу, из ее губ вырвался вздох желания. И ее дрожь сменилась на дрожь возбуждения.
Он взял ее голову двумя руками и отклонил назад, наклонил свою голову ниже и начал целовать ее шею, мягко касаясь губами ее кожи, дыша ее чудесным ароматом и коротко касаясь ее языком. Ее дыхание стало слышным и частым. Ее руки забегали по его телу, маленькие молнии от дорожек, по которым пробегали ее ногти и подушечки пальцев, начали пронзать его тело. Его рука скользнула между их телами, под белую ленту, и пальцы сжали ее грудь, начали гладить и мять ее, сжимаясь и разжимаясь, пока ее пальцы играли на его теле, как на клавесине, какую-то чудесную мелодию возбуждения и вожделения.
Вскоре он уже исступленно целовал и гладил все ее тело, опуская его на землю. А она расстегивала и снимала с него свою одежду. Громко и горячо дыша под ним, она дотронулась до его кипящих восставших чресел. Он застонал. И проник рукой под другую ленту. Ее тело выгнулось дугой, ноги согнутые в коленях, задвигались по земле, напрягаясь. Запрокинутая голова вздрогнула, и она задышала так, как будто ей стало мало воздуха, открывая и закрывая рот, как пойманная рыбка на берегу.
Он еще никогда не брал женщину так. Он еще никогда так не занимался этим. И не мог объяснить, почему сейчас ему хотелось делать все именно так, по-новому, пробуждающемуся и вырывающемуся наружу откуда-то из глубины его тела, мыслей и желаний. И это разбудила в нем она. Женщина, лежащая сейчас под ним и желающая его так, как не желала при нем еще ничего в этом мире.
