Потом рыцарь развернул лошадь и поехал назад, к фигуре, приготовившись к погоне, если фигура решит обратиться в бегство до того, как он удовлетворит свое любопытство. Та не двинулась с места.
Остановившись напротив нее, Ульрих с всевозрастающим удивлением начал разглядывать человека на обочине. Человек был женщиной. Но, таких женщин он еще почти никогда не встречал. Женщина была невероятно, невозможно красива. За всю свою жизнь, он видел такую только однажды, во сне, но не так странно одетую, если быть точным, во сне он видел ее раздетую.
Женщина зачарованно смотрела на Грома. Ульрих самодовольно улыбнулся в шлем. Гром был его гордостью и любовью.
При всем разнообразии пород богатых конюшен Ордена, боевых рыцарских коней можно сравнить с элегантными грациозными иберийцами чистейшей испанской породы, но сочетающими в себе исключительный ум и горячий нрав арабских скакунов одновременно с огромной силой европейских тяжеловозов.
Их предназначением было не только нести своего господина, но и бросаться на врагов, помогая ему в бою. Взвившийся на дыбы, этот монстр не только давал хозяину возможность разить мечом нападающих с обеих сторон и вырываться из окружения, но и бил передними ногами неприятельских коней и воинов. Мощные удары копытами были для всех. Гром не только не раз спасал ему жизнь и наводил ужас на противника, Гром понимал его с полуслова, а иногда мог даже действовать самостоятельно, чтобы уберечь свою жизнь и жизнь своего всадника.
И никогда не сделал ничего, за что Ульрих мог бы быть им недовольным. Их мысли, их действия были столь гармоничны, что ему иногда казалось, что Гром — его продолжение, что он, Ульрих, и Гром — одно существо, как мистический кентавр."
"Пока незнакомка зачарованно разглядывала коня, Ульрих зачарованно разглядывал незнакомку. Она богиня, — подумал он — на свете не бывает таких прекрасных женщин.
Девушка была рослой, чуть ниже его, возможно, на полголовы. Сначала он начал изучать наиболее доступные его жадному взгляду обнаженные участки тела. У девушки была бледная, почти белая кожа, удивительного молочного цвета и она казалась такой нежной и мягкой, такой шелковой в бликах солнечных зайчиков, скачущих по ее лицу и шее. Кожа была чудесно-ровной без единого пятна и изъяна, что было совершенно невероятно.
