Черное сердце

Полысаев, воспользовавшись моментом, выскользнул за дверь.

– Странно, правда? – спросил я. – У нас шум на весь этаж, а ты заходишь и удивляешься, что у меня полон дом гостей. Садись, выпьем. Поговорим.

– В другой раз, когда совершенно трезвым будешь. У меня серьезный разговор.

– Мы тут с Тимохой толковали. Он говорит, что женился бы на тебе, если бы ты хоть одним глазком подмигнула.

– Вот еще! – фыркнула она. – Мне такой жених даром не нужен.

– А какой нужен? Я подойду? Вчера ночью неплохой задел на будущее был.

Не подскажешь, что означал твой поздний визит, ждать тебя сегодня?

– Завтра поговорим, – отрезала она и вышла за дверь.

На другой день я дежурил, так что разговор не состоялся.

В понедельник на вахте дежурила Глафира Карповна, милая шестидесятипятилетняя старушка. Увидев, что я в форме, спросила:

– Дежурите сегодня, Андрей Николаевич?

– Да, на сутки заступаю.

Вахтерша скрылась за перегородкой, сделала отметку в журнале. По своей инициативе вахтерши отмечали, когда и кто из руководства хлебокомбината зашел на территорию предприятия, когда вышел.

В случае необходимости они всегда могли подсказать, где искать директора или главного механика. Меня они отмечали по другой причине: я был их тылом, всегда готовым прийти на помощь. По факту я исполнял роль местной милиции, арбитра в улаживании конфликтов.

По пути на работу я размышлял:

«Мы с Шутовой живем на одном этаже общежития восьмой месяц. До субботней ночи наше общение сводилось к брошенному мимоходом «здрасьте».

И то не всегда. Иногда Шутова проходила мимо, рассматривая пол перед собой. В субботу она заговорила в первый раз, и единственное слово, которое она произнесла, было «идиот». В сердцах сказала, от избытка чувств. В воскресенье она разговорилась и перешла на «ты». Что это? Отголосок совместно проведенной ночи или Шутову так припекло, что она стала нервничать? Если так, то я на верном пути.

Но встает вопрос: что дальше делать? Во-первых, надо решить, чего я хочу.

Я хочу разобраться и наконец понять, кто же убил этого проклятого Пуантье. Кто участвовал в заговоре против него: кто был организатором убийства, а кто исполнителем. Во-вторых, чего греха таить, я хочу поставить на место Марину Грачеву, возомнившую себя великим комбинатором в юбке. Ну и, в-третьих, надо понять, чего от меня хочет Шутова. Быть может, она вовсе не собралась каяться, а ею движут иные, неизвестные мне мотивы.