Черное сердце

После проведения необходимых мероприятий вам будет выписана повестка.

– Я позавтракаю. Это быстро.

Грачева ушла на кухню, я остался в прихожей. Из комнаты выглянула девочка лет десяти, хотела пройти в туалет, но постеснялась и вернулась назад. Я разулся, прошел на кухню, прикрыл за собой дверь.

– Все так плохо? – спросила Грачева. – Меня уже нельзя оставить одну ни на минуту?

– Не хочу нарушать утренний режим вашей семьи. Утром каждая минута дорога, каждая секунда на счету.

Грачева сделала бутерброд с маслом, налила чай.

«Даже в домашнем халате она безупречно хороша, – отметил я. – Такая кого угодно соблазнит и заставит плясать под свою дудку. Миледи Винтер ХХ века. Если она так же опасна и решительна, как героиня романа Дюма, то с наскока ее не возьмешь. Сейчас она тянет время, продумывает ответы на вопросы, которые ей могут задать в связи с Мелкумяном и Пуантье. Если это так, то она должна осторожно приступить к расспросам».

– Больше за мной послать некого было? – спросила она.

– Хотела увидеть Матвеева? Руководство сочло, что ваша встреча будет неуместной.

– Так и знала, что ты – мальчик на побегушках! До лейтенанта дослужился, а все еще ни на что не годен, только посыльным быть.

Я не стал поддаваться на провокацию и ничего не ответил. Грачева позавтракала, оставила использованную посуду в раковине, пошла одеваться. Я вернулся в прихожую. Из комнаты донесся встревоженный шепот. Судя по голосам, мать Грачевой пыталась узнать, по какому поводу ее дочь вызывают в милицию, но Марина отвечать отказалась.

– Приеду, все расскажу! – раздраженно ответила она.

В прихожей Грачева остановилась около трюмо, достала помаду, импортную тушь. Не ту, в которую надо плюнуть перед использованием, а французскую, всегда готовую к нанесению макияжа.

– Нельзя ли поторопиться?

– Пока не накрашусь, из дома не выйду, – безапелляционно заявила она. – Ненакрашенная женщина выглядит как пугало.

Пришлось подождать. Через тридцать минут мы были в РОВД. Согласно плану, работу с ней должен был начать Клементьев.

Кабинет у Геннадия Александровича был небольшой, в нем могли разместиться не больше четырех посетителей. Я сел напротив Грачевой. Два стула у дверей остались незанятыми.

– Присутствие этого молодого человека обязательно? – недовольно спросила Грачева.

– Это не молодой человек, а мой сотрудник, инспектор уголовного розыска.