Черное сердце

Клементьев сразу успокоился, попросил прощения за несдержанность, бросил телефонную трубку и стал прикидывать, кого послать на ответственное задание вместо Матвеева.

Буквально за четверо суток несколько разнородных событий сложились в единую цепочку, изменившую ход расследования дела Пуантье. Пока случайные события накладывались одно на другое, я завершал работу в общежитии. В субботу вечером я заглянул в комнату Гуляновой:

– Вероника! Дело есть. Пойдем поговорим.

Гулянова пошла ко мне без вопросов. В комнате я показал ей фотографию Адама Моро.

– Ах вот ты о чем! – догадалась девушка. – Настала моя очередь?

– В смысле? – не понял я.

– Ты хочешь поговорить об общежитии пищевого техникума?

– Откуда такая проницательность? – удивился я. – Ты, Вероника, не технолог. Ты – медиум!

– Спасибо за похвалу, только в моих выводах нет ничего необычного. Мы же в заводской общаге живем, все друг у друга на виду. Особенно такая яркая личность, как Тимоха. В этом месяце он у тебя несколько дней безвылазно просидел, потом Полысаев три вечера подряд провел.

Тимоха и Полысаев, конечно же, друзья, но с каждым днем их жизненные пути расходятся все дальше и дальше. Тимоха скоро в армию уйдет, Полысаев в институт собрался. Что между ними общего в настоящий момент? Только прошлое, только учеба в техникуме и общежитие. Я всю неделю ждала, дойдет до меня очередь или нет. Если дошла, то разговор будет о техникуме, больше не о чем.

– Логично. Но почему начинаю с тебя, а не с Шутовой?

– Не получилось бы, только зря время потратил бы.

Ира боится тебя как огня. Она бы не стала с тобой разговаривать, а если бы ты хоть чуть-чуть надавил, забилась бы в истерике. Побегал бы по общаге, поискал нашатырь, чтобы ее в чувство привести.

Гулянова поправила верхнюю пуговичку халата, проверила, все ли в порядке с внешним видом.

«Какие у нее крепкие руки! – в который раз подумал я. – Женственные, но в то же время ширококостные, как у физкультурницы с фотографий сталинских парадов.

В те давние времена такой тип женщин был идеализирован советской пропагандой. Женщина-труженица по определению не может быть хрупкой особой. Только физически развитой, с широкими бедрами и внушительной грудью».

Грудь у Вероники была обычная, бедра соответствовали росту. Глаза карие, волосы темные, прическа «итальянка», на левой скуле небольшая родинка. Не красавица, конечно, но девушка приятная.

– Странная у тебя уверенность насчет Шутовой.