Черное сердце

Гулянова добавила масла в огонь, сообщив об изнасиловании Шутовой. Мог ли Самуэль ликвидировать Пуантье? Мог. Только зачем? Чтобы он не позорил африканскую диаспору, не разжигал межрасовую рознь? Хлипкое основание для убийства, малоправдоподобное. К тому же я был уверен, что в деле должна быть замешана женщина. Пуантье подготовился к интимному свиданию в пустом кабинете. Самуэль никак не вписывается в круг участников этой встречи. Ни со свечкой, ни без нее делать ему там нечего.

От Самуэля я провел пунктирную линию к Шутовой.

3. Шутова – враг конголезца. Она бы убила его, вот только взять «электрический хлыст» ей неоткуда. Хлыст привезли из-за границы. Ирина – девушка обычная, она даже в Болгарии не была. Вариант: если Шутова и Самуэль были в любовных отношениях и стали сообщниками, тогда Самуэль мог привезти прибор, а Шутова – пустить его в ход.

«Предположим, – размышлял я, – что Самуэль напоил Пуантье возбуждающим зельем, подошел к окну, подал Шутовой знак. Ира открыла запасной вход своим ключом, встала у двери, ведущей в коридор.

Пуантье входит и… Ничего не получается! Он бы увидел Шутову и ни за что не стал бы подставлять ей спину».

4. Гулянова. Вероника, без сомнения, враг Пуантье, но в отношении ее лично конголезец ничего не предпринимал, так что и убивать-то его не за что. Мстить за поруганную честь Шутовой? Гулянова отомстила, бросив обвинения в лицо Самуэлю. Для нее эта тема закрыта.

5. Адам Моро. Ему подлянку подстроил Самуэль, а не Пуантье. Если бы Моро стал кому-то мстить за разрушенный эдем, то или своему соседу по комнате, или Самуэлю.

Это с его подачи Гулянову выгнали из общежития, Пуантье тут вроде бы не замешан.

6. Некий Махмуд из Ирака. Его конфликт с Пуантье был скоротечным и причин для развития не имел.

7. Тимоха и Полысаев. Пуантье обижал их, но это не повод для убийства. К тому же – прибор! Где бы они его взяли? Нигде.

Я посмотрел на законченную схему и понял, что в ней не хватает участников. Нет женщины, с которой у Пуантье было назначено свидание.

Шутова на роль любовницы конголезца не подходила, у Вероники не было мотива его убивать.

Два дня я обдумывал полученные сведения, но ни к какому решению не пришел. В среду вечером меня вызвал Клементьев.

– Ты с Пуантье закончил? – спросил он. – Больше в это дело не лезь, пусть Шаргунов сам расхлебывает. Для тебя будет особое задание. Матвеева, как ты знаешь, скрутил радикулит, и он теперь неработоспособен. Я вчера навестил его.