Черное солнце

Злополучный грузовик к тому времени спихнули с моста в воду, и Дельфи торжественным шагом победителя приблизился к Маркину:

– Что начальству докладывать?

– Доложишь, что противник посредством авиации и гаубичной артиллерии сильно усложнил переправу колонне подкрепления. Из средств ПВО имеется лишь одна «Оса». Для оказания сопротивления противнику и обеспечения переправы необходимо прислать нашу истребительную авиацию. Еще доложишь, что нами уничтожено несколько минометных расчетов. Мы же не просто наблюдатели.

Вперед!

Педро, слышавший разговор, сказал с просительной интонацией:

– Викинг, может быть, связь нам оставишь? К тебе вряд ли претензии предъявят.

– Не предъявят, – уверенно проговорил Маркин, решив оставить радиостанцию Педро.

Он посмотрел в сторону моста. По нему танк тащил неисправный БТР. Броневик постоянно останавливался, из-за этого останавливалась колонна, но потом, после короткой паузы, движение техники возобновлялось. Переправа вновь заработала.

Надолго ли?

Когда они подъезжали к деревне, в небе пронеслась эскадрилья «мигов». Команда вышла из машины и, задрав головы, наблюдала за исчезающими вдалеке истребителями. В деревне не остались – нужно было представить подробный доклад командованию и получить новую радиостанцию.

А Маркин предвкушал очередное свидание с Катей.

С Хосе Домингушем Чичу познакомил Шлыков:

– Вот твой напарник. Вместе пойдете. Хосе хорошо знает Кейптаун – три года прожил в нем. Вы пообщайтесь для смычки, чтоб лучше знать, каких пакостей можно друг от друга ожидать.

 – Он улыбнулся одними уголками губ. – Да шучу я, шучу! А если серьезно, то вы должны понимать друг друга с полувзгляда, с полуслова. Готовьтесь и думайте. О дне отбытия вас проинформируют особо.

Хосе, крепкий, мускулистый мулат среднего роста и с европейскими чертами лица, был личностью необычной и противоречивой: тщеславный, но не самовлюбленный, без признаков чванства, любил деньги, но тратил их, не считая, на всякую ерунду, руководствуясь лишь собственными прихотями.

Будучи отъявленным головорезом, он верил в католического Бога и ненавидел унитовцев, «петухов», считая их порождением дьявола. В СССР он не учился, но по-русски говорил хоть и коряво, но осмысленно. Его мотало по всей Африке, как одинокого, неудовлетворенного жизнью льва, пока он не приземлился в Анголе, где строили «демократический социализм», что его вполне устраивало.