Чернокнижник

Мне присоединяться к нему в служении Лантаарее не хотелось.

Но, гарпун мне в печень, где взять для нее еще одну лошадь?

И одежду.

Потому что, обернувшись, я увидел еще более злую Одри, смущенного Армона и невозмутимо вышагивающую обнаженную черноволосую красотку.

— Хм, Одри, детка, думаю, тебе придется одолжить Ланте свое платье. У тебя ведь найдется запасное, верно?

— Что-о-о-о?!

Мама моя неузнанная, этим «что-о-о» можно людей убивать.

— Не будь жадиной, — я широко улыбнулся.

— Я не собираюсь давать свою одежду… всяким! Твоим… подругам!

— Одри, она вернет.

Потом. Или Армон купит тебе новое платье. Армон, ты же купишь?

— Я не дам свое платье!

— Одри, ты знаешь, что с ближними надо делиться?

— Нет!

— Не может же девушка и дальше гулять… в таком виде. Замерзнет ведь.

Армон среагировал на мои слова и повернул голову. Зря, конечно. Его взгляд приклеился к аппетитному заду брюнетки, что стояла, рассматривая ограду, кривые надгробные камни, чахлые кусты и ехидно поглядывающих на нас ворон.

— Как красиво, — прошептала она.

 — Не переживай, мой повелитель, я не чувствую холода.

Я хмыкнул.

— Не сомневаюсь. Ты очень… горячая девушка. Но если ты пойдешь дальше голая, мы доберемся лишь до городской стены. И то вряд ли. Тебе нужно платье. Одри?

— Нет, я сказала!

— Так. — Надоели они мне разом, и улыбаться я перестал. Прищурился, всерьез обдумывая мысль, а не оставить ли их тут, на этом кладбище. В склепе. Обеих. Можно и Армона за компанию. Что-то мои друзья начинают меня утомлять. А самому рвануть куда-нибудь, где тепло, много хелля и доступных девушек.

Кажется, Одри мою невысказанную мысль уловила, потому что тон поменяла. Но сдаваться так просто, не собиралась.

— Интересно, а куда делась та одежда, в которой она сюда пришла? — сообразила златовласка.

— Я ее порвал в порыве страсти, — подмигнул я. — Знаешь, у меня такая дурная привычка — рвать на девушках вещи. Ничего с собой поделать не могу. У кого-то только сорочку, а этой вот не повезло…

Одри намек поняла и замолчала совсем.

Лишь побледнела, отвернулась и, взметнув юбки, пошла к лошадям. А там так сильно дернула ремень чересседельной сумки, что пряжка звякнула и отскочила. Я услужливо Одри помог, получив в ответ взгляд, полный лютой ненависти.

— Брось, детка, будешь так пыхтеть, я подумаю, что ты ревнуешь, — сказал я тихо, снимая сумку с лошади.

— Не льсти себе. Ты не настолько хорош, — еще тише бросила она.

— А ты успела сравнить?

Одри вскинула на меня взгляд. Прищурилась.