Чернокнижник

Черные глаза уставились на меня с искренним недоверием. В его руке алел напитанный кровью хрусталь, словно сгусток живого огня. — Я же увидел твой уход!

— Я решил еще немного пожить! — оповестил я, выдергивая ладони из штырей. Они прошли насквозь, оставив дыры. С хлопком соединил запястья, сплел липкие от крови пальцы. — Шинта глоха!

Древний храм дрогнул, замер на миг, а потом каменный пол вздулся пузырем и треснул, разбрызгивая крошево мелких осколков. Монахи с черепами на головах заорали, обрывая песню, и бросились в стороны.

Жертвенник, на котором я лежал, подпрыгнул, но не раскололся, лишь накренился набок.

— Всегда любил заклинания разрушения, — прохрипел я, извиваясь на камне. Боль в теле была невыносимой, штыри пробили мне что-то важное, но я готов был снова сдохнуть, но на этот раз забрать Шинкара с собой. Ну и этих монахов, столько — сколько смогу. Стены храма мелко тряслись, сверху сыпались острые камушки, пол продолжал ломаться.

— Удивил… — Сивлас искривил угол рта, что у него, видимо, означало улыбку.

 — Кровь — не вода… Но это уже неважно. — Он словно и не замечал творящегося вокруг хаоса. На животе мага в месте сине-черной руны в виде глаза разошлась кожа, обнажая клетку ребер и мешанину плоти и органов. Я скривился, а Шинкар с улыбкой поместил кристалл внутрь своего тела. Плоть вновь срослась, а руна погасла. — Мы получили, что хотели.

— Ну, значит, теперь не обидно подыхать, — сипло выдохнул я, вновь сводя ладони и зажигая на своем теле нужный знак. Тайный, выжженный на затылке и запрещенный как в Империи, так и во всех сопредельных странах.

 — Ганхор-орта!

Заклятие марионетки ударилось в Шинкара и отскочило, впитавшись в одного из монахов. Тот застыл на миг, а потом упал на колени, становясь моим рабом. Я скривился, как и ожидал, у Меченого сильнейший зеркальный щит, но хоть что-то…

— Помоги мне! — заорал я монаху. — Живо!

Но монах не успел. Шинкар лишь махнул рукой, и несчастный осыпался пеплом, за секунды сгорев дотла.

— С кем ты решил тягаться… — в голосе Меченого скользнула скука.

 — Ты самонадеян, но не видишь очевидного. Я сильнее тебя. Несоизмеримо.

Отвечать я не стал. Увесистый камень ударился в жертвенник рядом с моей головой, и я подумал, как бы мне не скончаться повторно от такого прилетевшего подарка. Обидно будет. И кинул то, что всегда получалось у меня лучше всего — огонь. Сгусток пламени упал в кранте от Шинкара и жадно пополз к магу, расплескиваясь живыми жаркими брызгами.

— Глупец… — Сивлас рассмеялся.