Чернокнижник

Наставник всего лишь пытался вдолбить в мою голову мысль, что нельзя привязываться к живым, однажды они умирают.

Кстати, я был ему за это благодарен.

Правда, тогда попытался Кархана убить.

Лантаарея вновь лежала в гробу и улыбалась, когда я закрывал крышку.

Я усмехнулся и поплелся в сторону дома, мечтая, наконец вытянуться на постельке.

К домишку на окраине дополз нескоро. Пришлось снова путать следы и менять направление, хотя устал я, как собака. Но проделал все с завидной педантичностью.

Окно лачуги слабо светилось, и я даже удивился, что мои «друзья» не спят.

Растянул губы в гаденькой ухмылке, намереваясь спросить: неужели вы так беспокоились о старине Лексе, что вас замучила бессонница? Ловушки Армона на меня, понятно, не отреагировали, так что вошел я тихо. Постоял, прищурившись. Никто тут бессонницей не страдал и о моей скромной персоне не тревожился. Парочка самозабвенно целовалась, ладони напарника гладили рассыпавшиеся золотые волосы, а тело придавливало Одри к обеденному столу. Я подумал, что теперь точно не смогу за ним есть — побрезгую.

Развернулся и вышел, закрыв за собой дверь.

Кайер накрыл мелкий дождик, в столицу приходила осень.

Я накинул капюшон и пошел в сторону старых таверн, раздумывая, сколько у меня в кармане денег. И рассмеялся. Полуистлевший и жрущий сам себя Кархан даже не представляет, насколько он был прав.

ГЛАВА 10

Не помню, как оказался у дверей, выкрашенных в ярко-красный цвет, но подумал, почему бы и нет. К дорогому гостю, то есть ко мне, вышла самолично госпожа Хлыст — худая, как палка, затянутая в черное монашеское одеяние с неприятной растительностью над верхней губой.

Она присела, выказывая почтение, правда, особой радости на ее лице я не заметил. Тоже ожидаемо, как ни полезен чернокнижник, но он везде персона нон грата, так же, как и ночные фиалки.

— Мне комнату и ужин, — буркнул я после приветствия.

— Кого из девочек прислать? — осведомилась мадам.

— Никого, — я пошел к лестнице с истертым бордовым ковром.

— Но… — госпожа Хлыст за моей спиной скривилась недовольно. Я нутром почувствовал желание возразить, что у нее не гостиный дом с койками. Но она промолчала, доказав в очередной раз, что не глупа. Со мной, действительно, лучше не сориться.

Я поднялся в комнату, которая нравилась мне здесь больше других, и упал на кровать, не снимая сапог. Закрыл глаза и почти уснул, когда дверь тихо распахнулась. Я лениво приоткрыл веки.