Чернокнижники

В левой руке у него была пузатая темная бутылка с высоким горлышком, еще две он зажимал под мышкой.

— Ах, это вы, Василь Фаддеич… — спокойно сказал Савельев. — Не спится?"

"Он присмотрелся: Тягунов, конечно, был изрядно выпивши, но похоже, оставался пока что в ясном сознании.

— Я вот что подумал, Аркаша, — как ни в чем не бывало сообщил Тягунов, поднимая с пола оброненный подсвечник и зажигая свечу от савельевской. — А не посидеть ли нам ладком, да не потолковать ли по душам? И не о пустяках, а о вещах серьезных? Мы ж с тобой теперь как бы и компаньоны, два негоцианта, оба-двое, и вот, хоть ты меня живьем ешь, а я полагаю, что есть у нас с тобой свои дела…

— Интригуешь, Фаддеич, — усмехнулся Савельев, решив, что коли уж к нему новоиспеченный компаньон обращается на «ты» и по имени, то ради соблюдения достоинства следует ответить тем же.

Он рассчитал правильно: нисколечко не обидевшись на проявленное к нему амикошонство, Тягунов сказал серьезно:

— Аркаша, я уж давно убедился, что человек ты умный, с соображением.

— Посидим, — сказал Савельев.

Он и не пытался спровадить нежданного гостя, а наоборот. О чем бы тот ни пришел говорить, несомненно, хоть капельку нового и полезного да узнаешь. Так что наоборот, приветить надо…

— Проходи в кабинет, Фаддеич, — сказал он, посторонившись.

— Вот это ты правильно, — одобрительно сказал Тягунов. — Уж нам-то с тобой к чему церемонии? Ты — Аркаша, я — Фаддеич… но не Васька, потому как я все же постарше тебя буду… — он поставил свечку на стол, предварительно небрежно смахнув оттуда стопу бумаги прямо на пол.

Савельев торопливо убрал чернильницу, чтобы ее не постигла та же участь. Со стуком расставляя бутылки, Тягунов приговаривал:

— Сейчас оросим малость душу… А не хватит, из погреба еще принесем, можно…

Савельев с искренней растерянностью развел руками:

— Вот только стаканов у меня…

— Молод ты, Аркаша, в армии не бывал, в походы не ходил… — фыркнул Тягунов, роясь в больших квадратных карманах своего кафтана.