Ничего не получилось: сначала на бумагу шлепнулась разлапистая клякса, потом что-то все же удалось вывести, но это получились не буквы, а жуткие каракули, словно их писал какой-нибудь мужик, которого в зрелые уже годы по барской прихоти взялись обучать грамоте. Да вдобавок пальцы чернилами перепачкал.
Савельев решительно воткнул перо обратно в стаканчик — нет, для этакого занятия нужно иметь большую сноровку. Это здешний сеньор, уж несомненно, гусиным пером владеет не хуже местных…
Итак? Пора обдумать и подвергнуть анализу свои первые шаги здесь.
Самое время.
Кушаков, мерзавец этакий, все же — умнейшая голова и вряд ли побеспокоит в ближайшие дни: должен же понимать, что с ходу никто больших секретов «Михайле» не откроет. С этой стороной дела все, кажется, благополучно и тревоги не внушает.
Что же до основной миссии… Тут, признаемся себе, не удалось продвинуться ни на шаг.
Он пока что принят в доме без малейшего недоверия — и только. Благодаря представлению со стеклянным шаром, девчонкой-медиумом и неведомо откуда взявшимся явным колдуном удалось за три часа понаблюдать немало интересных и зрелищных картин грядущего — но для его миссии это совершенно бесполезно. Да и колдуны, собственно говоря — забота не батальона, а Особой экспедиции, так что «ворон здешних мест» Савельева, похоже, интересовать не должен.
Вряд ли он имеет какое-то отношение к странствиям Тягунова по разным столетиям — все явно замыкается на князе. Где-то в доме — нужные бумаги… и, возможно, некие механизмы, уж та штука, которой пользуется Тягунов — несомненный механизм, а значит, могут быть и другие… Где? В башне, как говорил Кушаков?
В любом случае самому ему никак нельзя предпринимать каких бы то ни было действий.
Сущее безумие и самоубийство — отправиться сейчас со свечой бродить по дому-лабиринту в поисках этих самых «секретных комнат». И надежные замки на дверях там наверняка имеются — в первую очередь от любопытствующей дворни, среди которой вполне может затаиться высмотрень из Тайной канцелярии. И дома с его причудливой внутренней планировкой он не знает совершенно.
